Вот только… Вот только хватит ли воеводе Большого полка запасов провизии и пороха на сколько-нибудь долгий срок⁈

Этот вопрос мучил Юрия Ивановича даже во сне — и теперь, донельзя обеспокоенный предчувствием грядущей катастрофы, он говорил с детьми боярскими прямо, без утаек:

— Помните, братья, чем обернулся прошлогодний набег? Горела Москва, горел стольный град наш — и в пожаре сгинули тысячи москвичей… Включая и деток малых, и жен, и родителей наших.

При этих словах щека стоявшего в задних рядах Василия Плещеева непроизвольно дернулась — и он начал понемногу протискиваться вперед…

— Так вот, браты… Ежели не помочь воеводе Воротынскому — тогда и стольного града нам не удержать.

— Но чем помочь мы сможем, воевода? У нас половину людей в седло не посадить — или слишком молоды, или уже чересчур стары… А оставшейся горсткой воев — разве сумеем сдюжить с татарами⁈ Побьют нас — и тогда поганые возьмут город без всякого труда! Но ведь о прошлом годе мурзы не взяли Кремля и Китай-города — так и сейчас поганые за стены каменные не пройдут!

— Верно Елисей! Дело говоришь!

— Мы жен и деток наших за стенами спрячем! В тесноте, да не в обиде!

— Отобьемся!

Воеводе отвечали дворяне, лишь недавно к Москве переселенные –и страшного прошлогоднего пожара не видевшие… А ведь тогда камень самих стен лопался от жара — а пытавшиеся улететь птицы падали замертво.

Прямо в огонь…

Потому воевода лишь хмуро покачал головой:

— Нет, браты. Не отобьемся… Но и ваша правда в том, что даже тысячей всадников татарам мы много не навредим. Посему… Посему мне нужен лишь один охотник — тот, кто вызовется выполнить мой наказ! Но сей муж должен знать, что обратного пути уже не будет — и суждено сему охотнику сложить голову… За правое дело.

Как же отчаянно забилось тогда сердце у Василия Плещеева! Едва прозвучали последние слова воеводы, как стремглав рванулся он вперед, распихивая впереди стоящих — один муж даже упал наземь, ругаясь и обещая проучить наглеца… Но сын боярский его не слышал, отчаянно завопив:

— Я! Я пойду!!!

Стоящие рядом расступились — а взгляды многих (включая и воеводы) скрестились на молодом парне, выглядящем лет так на двадцать старше своего возраста. Седой как лунь, с обезображенным ожогом лицом — год назад он потерял не только семью, но и три пальца на правой руке… Когда не помня себя разгребал горящие бревна там, где раньше стоял его дом. В те страшные мгновения Василию казалось, что его малолетний сын Дмитрий все еще зовет отца из-под завала.

Что он все еще жив — и так надеется на помощь отца…