Оба князя и воеводы собственных полков молча склонили головы перед Одоевским, поставленным старшим над всем «полком» правой руки. Перед лицом смерти забыты местнические споры — да и бесчестье поражения, когда враг идет завоевывать родную землю, куда страшнее мнимого ущемления родовой чести.
Одоевский кивнул им обоим, не желая теперь прощаться; одному Богу ведомо, кто сегодня уцелеет, а кому еще удастся пожить… Взвился личный стяг князя с черным орлом в руках знаменосца — и увлекая за собой дворянские сотни, Никита Романович покинул стоянку, готовясь к сече; в последние мгновения перед ней он решительно воззвал к ратникам:
— Братья! Здесь наша земля! И на ней нам стоять крепко! Не бойтесь многочисленности ворога, помните — за нами ваши близкие, ваши семьи! Да не устрашитесь смерти — ибо все павшие в сече за други своя, наследуют Царствие Небесное… С верой в сердце сдюжим мы, остановим нехристей! Рано или поздно, но остановим…
Последние слова князь произнёс уже куда тише — но тотчас твёрдо и громко возвестил:
— Ведь с нами Бог!
— Яко с нами Бог!!!
Дружным кличем отозвались двенадцать сотен детей боярских, готовые уже ринуться на врага; птицы из соседних рощ испуганно взметнулись в небо от их крика! Но Никита Романович ждет… Ждет опытный воевода, когда сами татары попрут на два небольших конных отряда, что встали по правую и левую руку от стены возов и телег.
Ведь у последних выжидают своего часа стрельцы и городские казаки…
— Ялла-а-а-а! — рев тысяч татарских глоток стал ответом детям боярским; нукеры Дивей-мурзы нынче не собираются скакать кругами, издали засыпая стрелами детей боярских. Нет, ободренные своей многочисленностью и первым успехом при прорыве брода, басурмане готовятся бить лоб в лоб — и теперь уж медленно покуда двинулись вперёд от захваченного тына.
— Попёрли, ироды… — пробормотал себе под нос казачий сотник Микула Растинин и тотчас зычно гаркнул за спину. — Прикладывайся!
И действительно, поперли вперед басурмане… Обтекая «стену» из подогнанных друг к дружке возов да телег. Вовсе не гуляй-город с его массивными щитами-турами! Но и эта преграда сойдет за нашу бедность — так, по крайней мере, думал сам Микула… Первые стрелы устремились в сторону его казаков — но с лошадей да издали бить несподручно, и стрелы впиваются в землю в нескольких саженях перед возами! А вот до татар добить уже можно — подставивших крыло под казачий залп татар, накатывающих на личный полк князя Одоевского… Зычно закричал полковой голова — и сотник тотчас подхватил его клич:
— Пали-и-и!