Ну, хотя термина шпион в шестнадцатом веке нет… Хотя с другой стороны, наверняка есть понятие «лазутчик» — и царская опричнина вместо «кровавой гебни»!

Я замер, осознав, что сболтнул лишнего — и принялся лихорадочно соображать, как теперь выкручиваться. Вот что конкретно мне ответить на такой простой вопрос: парень, ты кто? Дурачок, иль басурманин, тайны царские выведывающий⁈

И еще неизвестно, кстати, кем лучше быть — дурнем или басурманином…

Но в тот самый миг, когда Гольтяев уже раскрыл рот, готовый озвучить свой вопрос, с правого края стрелецкой шеренги вдруг послышались какие-то неясные крики. Но главное, они отвлекли Сергия! А смысл криков вскоре стал понятен и без слов… С северной стороны показались высокие клубы пыли — стремительно растущие в размерах и приближающиеся к нам с приличной такой скоростью.

Был бы я в пустыни — то ведь точно подумал бы о песчаных бурях…

— Идут!

Уже вполне отчетливый крик раздался откуда-то справа — а сотник отрывисто рявкнул словно бы в ответ:

— Порох на полку!

И я тотчас принялся выполнять ставшие уже вполне привычными команды головы — одна команда, одно действие… Впрочем, поджигать фитили мы пока еще не стали, рано — на серпуховском тракте показались лишь первые ряды всадников, скачущих в сторону холма.

Наших, русских всадников! Не будут же татары скакать под знаменем с ликом Спасителя? Или же с вытканным на другом стяге иконописным образом Божьей Матери? И уж тем более с изображением святого Георгия Победоносца на прапоре… Нет, то наши,русские всадники.

Невольно я оглянулся назад — на левую сторону холма. Там, в тени высоты притаились многочисленные полки детей боярских, укрытые с дороги возвышенностью. При этом конная масса, сконцентрированная на довольно узком и относительно ровном поле между холмом, рекой и лесом производит впечатление какой-то просто чудовищной силы! Конечно, у татар всадников больше — если вдуматься, даже атакующих Сенькин брод ногайцев было больше… Но все равно — и у нас ведь немалая сила!***

— Фитиль пали!

У меня внезапно пересохло в горле… Вот и настал, что называется, час истины. Руки на мгновение стали ватными — но спустя пару секунд я почуял вдруг необычное спокойствие. Поймал, блин, «дзен»! Но если серьезно, меня понемногу отпустило… Отпустило именно то внутреннее напряжение, что захватило разум при поиске выхода из сложившейся ситуации. Потому как нет его, никакого выхода… Зато есть место в стрелецкой шеренге, среди товарищей — с коими я делил и еду, и какой-никакой кров. С коими уже дрался плечом к плечу… С товарищами, наконец, проявившими заботу ко мне — и помогавшими мне по мере сил.