Спустя минуту напарники бесплотными тенями просочились сквозь массивные лакированные двери императорской спальни.

Внутри всё буквально ломилось от шёлка и золота, но атмосфера была далека от романтики. Ольга всё в той же огромной короне с нефритом уныло сидела на циновке посреди комнаты. Перед ней на низком столике высилась гора традиционных корейских свадебных закусок, среди которых главенствовала тарелка с ядрёной, пахучей капустой кимчи. Напротив Ольги, скрестив ноги и высокомерно задрав подбородок, восседал молодой император.

— Слышь, шеф, зацени обстановку, — шёпотом выдал Макс, усаживаясь на шёлковую перину. — Невеста уже не выглядит такой счастливой. По ходу, император-то оказался недостойным. Глянь, как он на неё зыркает, будто она у него любимый рис пересолила.

Император величественно хлопнул в ладоши и величественным тоном произнёс:

— Моя суженая обязана чтить традиции Чосона! Перед первой брачной ночью ты должна съесть этот ритуальный таз острой капусты и трижды поклониться моим предкам до самого пола, коснувшись лбом дерева!

Ольга в недоумении округлила глаза, напудренное лицо перекосилось, и она жалобно посмотрела в пустой угол, где застыл её таинственный «жнец» Эол:

— Чего?! Таз капусты с чесноком перед ночью любви?! И поклоны бить в этой тридцатикилограммовой короне?!

Ольга, давясь и проливая горючие слёзы поверх напудренных щёк, мужественно запихала в себя ритуальный кусок острой капусты. Кое-как, со скрипом и звоном нефритовых подвесок, она трижды отвесила поклоны предкам до самого пола.

Император Чосона отстранённо наблюдал за этим процессом. Как только ритуал завершился, он величественно махнул рукой, приказывая слугам удалиться. Тяжёлые ширмы захлопнулись. Оставшись наедине с невестой, правитель мгновенно растерял всю свою торжественную спесь, вздохнул и равнодушно отвернулся к окну:

— Можешь расслабиться, принцесса. У меня нет ни малейшего желания проводить с тобой эту ночь. Ты мне не нужна. Этот брак — чистой воды политический союз, навязанный мне советом старейшин провинции ради укрепления границ. Моё сердце давно принадлежит любимой наложнице Сун, к которой я сейчас и направлюсь. Можешь спать на циновке, шёлк в твоём распоряжении.

Император гордо развернулся и покинул покои, оставив ширмы сиротливо покачиваться.

Ольга застыла посреди роскошной спальни. Напудренное лицо перекосилось, корона сползла набок, а из глаз хлынули слёзы, смывая идеальную белизну. Она бессильно рухнула на расшитые золотом подушки и истошно заревела на весь дворец:

— Да что ж за проклятие-то такое?! И тут... и тут я никому не нужна! Даже в пятнадцатом веке! Даже в шёлковом платье и с короной! Мама пилит, папа в Геленджике с собакой, подруги на море, Игорь со сковородкой, а император Чосона вообще ушёл к какой-то Сун! Зачем я вообще родилась?!