— Вы спросили, почему я пришла именно к вам... — тихо, с надрывом заговорила она, сжимая пальцы. — Всё потому, что я люблю Макса. Люблю всю свою жизнь, ещё со школы. Пекла для него эти дурацкие эклеры, давала списать физику, терпела его вечное «ну ты же мне как братуха, Лерка!». Я молчала, когда появилась эта кукла Оксана. Но то, что случилось на Тургеневском мосту... Это моя вина. Это я его туда своим звонком привела! Я не могла сказать ему в лоб, что они уже как месяц спят вместе и Оксанка ждёт ребёнка от Лёхи...

Макс замер. Его глаза вылезли из орбит.

— Чего-о-о?! — сиплым голосом выдавил он, медленно отходя от Леры. — Лерка... ты меня... любишь?! Какая физика, какие эклеры?! Ты сейчас серьёзно?! Не-е-т, какая беременность... Оксанка и Лёха... Что за бред... Зачем же так наговаривать?

Девушка вздохнула, и по её щеке покатилась слеза.

— В тот вечер я шла мимо моста и увидела их... — её голос задрожал. — Оксану и Лёху. Его лучшего, блин, друга! Они стояли у перил и целовались так, будто вокруг никого нет. Меня такая злость взяла за Макса, такая обида! Я не выдержала и сразу набрала его номер. Рассказала всё как есть.

Макс стоял, тяжело дыша. Его лицо перекосилось. Пазл в его голове начал стремительно складываться.

— Я не могу поверить... — прошептал Макс, и его кулаки сильно сжались. — Месяц?! Беременна?! Они спали за моей спиной целый месяц?! Лёха... мой бро... мы же... Оксана... Шеф! Слышишь, что она говорит?! — на глазах Макса выступили слёзы, и он пополз спиной по стенке, закрывая руками лицо. Макс не мог больше ничего говорить, он просто тихо плакал, пытаясь осознать предательство самых близких людей.

— Макс... — тихо прошептал Эол, впервые за всё время теряя свою ангельскую невозмутимость.

Он смотрел, как его шумный, саркастичный и вечно весёлый призрачный напарник превратился в беззащитный комок боли на готическом паркете. Защитная маска из поварских шуточек и кубанского задора слетела с Макса в одну секунду. Предательство лучшего друга и любимой девушки, которая ждала ребёнка от другого, ударило сильнее, чем падение с Тургеневского моста.

Лера тем временем продолжала сидеть в кресле, шмыгая носом и размазывая по щекам тушь. Она смотрела перед собой — ровно сквозь то место, где на полу, закрыв лицо руками, беззвучно содрогался в рыданиях Макс.

— Из-за моего звонка он примчался туда как сумасшедший... — бесцветным голосом закончила Лера.

— Вы видели, что было дальше? — негромко спросил Эол.

Девушка вздохнула и замотала головой, отчего капли слёз брызнули в стороны.