— Да чтоб вас! Шеф! Эол, твою мать, где ты?! — в полной панике орал Макс, понимая, что Оксана уже теряет сознание, а его собственное тело на кровати в ответ на стресс бешено запищало датчиками тахикардии.

— Артём, пусти её, ты же убьёшь...! Пусти, слышишь?!

Но бесплотный дух был бессилен. Он мог лишь в отчаянии метаться по палате, беспомощно наблюдая, как его собственный брат прямо сейчас становится убийцей.

Анатолий там, на Усть-Лабинской трассе, смог вывернуть руль и принять весь удар на себя ради спасения близких. А Артём прямо сейчас, ослеплённый ревностью и болью, летел в свой собственный смертельный занос, утягивая за собой всех Поляковых.

В этот момент Макс сломался. Бессилие накрыло его с головой. Он упал на колени перед своей кушеткой и навзрыд заревел. Это был истерический плач человека, который видит гибель своей семьи и ничем не может помочь.

Вдруг медицинские мониторы сошли с ума. Писк тахикардии мгновенно сменился нарастающим, истошным, непрерывным свистом — кардиограмма выпрямилась в смертельную ровную линию. Тело Полякова умирало. Сердце остановилось. Артём словно очнулся от удара током. Свист аппарата мёртвой хваткой выдернул его из пучины ярости. Артём испуганно разжал пальцы и отшатнулся. Оксана, глотая воздух и хрипя, отползла к стене.

— Макс... нет, нет, НЕТ! — сумасшедшим голосом заорал Артём.

Дверь реанимации с грохотом распахнулась. В палату ворвалась дежурная бригада: реаниматолог, две медсестры и санитар.

— Асистолия! Дефибриллятор сюда, живо! Адреналин, кубик внутривенно! — на ходу командовал врач, срывая с Макса госпитальную рубашку.

— Макс, брат, НЕ СМЕЙ! — Артём рухнул на колени посреди палаты, вцепившись пальцами в собственные волосы. Его лицо исказилось в безумной гримасе. Его голос срывался на хрип:

— Не умирай, сука, живи! Не уходи, пожалуйста!

Оксана, вжавшись спиной в холодный больничный кафель у стены, безудержно плакала. Её трясло крупной дрожью, тушь размазалась по лицу, а из горла вырывались негромкие, разрывающие душу рыдания. Она смотрела сквозь суетящихся врачей на бледную грудь Макса и без остановки повторяла:

— Макс! Не уходи! Слышишь? Не уходи... Пожалуйста...

— Разряд!

Тело Макса неестественно выгнулось от электрического удара и безжизненно рухнуло обратно на матрас.

— Еще разряд! Триста! Разряд! — тяжело дыша, повторял врач.

Но чудо из Усть-Лабинска не повторилось. Кардиограмма упорно продолжала гнать по экрану бесконечную горизонтальную черту.

Макс умер!

Медсестра прикрыла лицо руками. Врачи безнадёжно опустили электроды дефибриллятора. Реаниматолог медленно выпрямился, стянул с лица зелёную маску и тяжело посмотрел на настенные часы. Табло безжалостно мигало красными неоновыми цифрами.