— ... увидит это и просто разгневается! Он же на него сам зарабатывал, так радовался этой покупке!

Макс, продолжая стоять на коленях над электронным трупом, поднял голову и саркастически хмыкнул, обращаясь к маме:

— О да, мамуль, ты зришь в самый корень! Я выйду из комы исключительно ради того, чтобы лично настучать Артёму по его неразумной голове этим самым гнутым корпусом! Врач же сказал: «Всё зависит от его воли к жизни». Так вот, запишите в мою медкарту — моя воля к жизни сейчас держится исключительно на желании отомстить за порчу личного имущества! Я из принципа выживу, назло всем хирургам, просто чтобы заставить этого лося купить мне новый телефон по текущему курсу доллара!

— Она не будет больше сюда звонить. Никогда! — тяжело дыша и сжимая кулаки, прорычал Артём. Его глаза бешено блестели.

София Александровна, окончательно сбитая с толку этим эмоциональным взрывом, со слезами на глазах подошла к старшему сыну и взяла его за руки:

— Тёма, да объясни ты мне наконец, ради всего святого! Кто вообще такая эта Оксанка? Почему ты так люто её ненавидишь? И самое главное... почему ты считаешь, что именно она виновна в том страшном кошмаре, который случился с Максимом?! Что она сделала?!

Артём замер. Его челюсть заходила ходуном, он судорожно глотнул воздух, переводя взгляд с разбитого телефона на плачущую мать. Было видно, что какая-то страшная, гнетущая правда рвётся из его груди наружу, но законы семейных тайн намертво зажали ему рот. Он не мог, просто не мог сказать матери истину.

— Не спрашивай меня ни о чём, — глухо, сорванным шёпотом выдавил Артём.

Не выдержав этого психологического пресса, старший брат развернулся и пулей вылетел из комнаты, громко хлопнул входной дверью и сбежал из дома в темнеющие краснодарские сумерки.

София Александровна бессильно опустилась на край кровати, закрыла лицо руками и тихо, надрывно зарыдала, полностью раздавленная горем и непониманием. Спустя пару минут, она, шатаясь от усталости и валерьянки, ушла к себе, закрыв за собой дверь.

В комнате воцарилась звенящая тишина. Макс так и остался сидеть на полу у батареи, разглядывая осколки экрана своего несчастного айфона.

— Памяти нет. Телефона нет. Единственный свидетель сбежал.

Сидеть в четырёх стенах, разглядывая гнутый аккумулятор, Максу надоело примерно через пять минут. В квартире стояла такая удушающая атмосфера горя, что призраку стало тошно. Мама безмолвно плакала за стеной, Тёма ушёл бродить по тёмным улицам, а сам виновник торжества торчал посреди комнаты бесплотным духом.

— Так, ладно, — пробормотал Макс, проходя сквозь закрытую входную дверь на лестничную клетку. — Будем осваивать новые горизонты. Раз уж я временно перешёл в разряд краснодарской мистики, глупо тратить драгоценное время на сидение на полу. С Ксаночкой бы повидаться... И вообще, посмотреть, как там моё тело поживает. Вдруг эти эскулапы мне там вместо капельницы глюкозу с просроченным физраствором мешают? За ними же глаз да глаз нужен!