Макс огляделся по сторонам, потирая затылок:

— Так, шеф... Асфальта под ногами нет, «Камри» не пострадала. Поздравляю, мы приземлились. Только я одного понять не могу: куда ты нас катапультировал из Юбилейного? Это что, эпоха раннего застоя?

Эол стоял рядом, тяжело дыша. Его безупречная кожанка была покрыта слоем советской пыли. Ангел перевёл взгляд на деревянную песочницу посреди двора:

— Я точно не знал, куда возвращать, поэтому крутанул чётки, по ходу... слишком сильно... А что? Надо было действовать срочно, мне было не до аккуратной настройки! — Эол уставился куда-то за спину напарника.

Макс повернул голову вслед за его взглядом и обомлел. Прямо посреди песочницы, одетый в нелепые советские шорты на подтяжках и сандалии на босу ногу, сидел маленький, пухлый пятилетний мальчик. В его крошечной детской ручке была зажата пластмассовая зелёная лопатка.

Вот только лицо у этого карапуза было совсем не детским. Его взрослый, сорокапятилетний разум, память, все мысли и финансовые ужасы банкрота в секунду перенеслись в это крошечное пятилетнее тело. Малыш сидел в песке, безумно выпучив глаза, и ощупывал второй ручкой свои младенческие щёчки, на которых ещё пять секунд назад росла трёхдневная щетина.

— Господи, Небеса святые... — произнёс карапуз детским тоном, но взрослой подачей. — Счетов нет... Коллекторов нет... Долги обнулились! Я что... снова в садик пойду?!

Макс не выдержал, рухнул на траву у песочницы и безудержно заржал, хватаясь за живот:

— Ха-ха-ха! Ну, шеф, ну ты выдал спецэффект! Спас так спас! Мужик прыгал от кредитов, а приземлился прямиком в среднюю группу детского сада! Зато долгов ноль! Давай, Толян номер два, копай песочек, пиши лопаткой: «Я стану лучше, а выхухоль не виновата!».

Пятилетний банкрот ошарашенно посмотрел на свою пластмассовую лопатку, затем на Эола и Макса:

— Мужики, а что происходит? Я в раю?

Макс отполз от песочницы и уселся на деревянный бортик песочницы:

— Какой рай, малыш Эдик? — тыча призрачным пальцем в сторону бельевой верёвки. — В раю семейные трусы в горошек на ветру не сушатся! На дворе август 1986 год. Город Тимашевск. Ты только что совершил аварийное катапультирование из окон своего «Юбилейного дефолта» и приземлился в своё счастливое детство!

Пятилетний банкрот испуганно шмыгнул носом, выронив зелёную лопатку. Эол залез во внутренний карман.

— Мы из Бюро «Последний шанс», Эдуард. По регламенту мы должны были заключить с вами официальный контракт на крыше высотки. Но вы проявили излишнюю вспыльчивость. Мы не успели.

Ангел пафосно, словно фокусник, вытянул из воздуха плотный чёрный бланк и острое серебряное перо, протягивая их пятилетнему карапузу.