У Ярослава гудит в голове. Слишком много всего нужно разложить по полочкам, но одно он знает точно – у него есть вопросы к отцу. И нет ненависти к Наталье Малаевой, как бы странно ни было это признавать. Зачем наказывать её ещё больше, если жизнь и так сделала это за него?
– Я не жду, что ты простишь меня, потому что сама себя так и не простила. Я знаю, что не искуплю этим своей вины, но я оставляю тебе в наследство большую часть своего капитала. Недвижимость. Чуть больше полумиллиона долларов. Юридическую фирму и некоторые права я оставляю супругу – мы партнёры, и он многое положил на борьбу с моей болезнью…
– Это лишнее… – вскидывается Ярик, но Наталья резким взмахом ладони прерывает его. В этом жесте угадывается стальная хватка. Юридическая фирма, значит, она юрист или адвокат. Ярик ловит себя на мысли, что не знает, как складывалась её жизнь после, но почему-то хочет узнать.
– Если ты думаешь, что я хочу тебя купить, это не так. Это моё решение. И ты имеешь право после моей смерти распорядиться этим имуществом, как считаешь нужным. И ещё. Пока я жива, ты можешь во всём на меня рассчитывать. Во всём.
Она даёт ему свою визитку. «Наталья Антонова» – наверное, это фамилия её мужа. Она встаёт со стула, каким-то внутренним чутьём понимая, что Ярославу нужно время, чтобы всё переварить.
– Я вызову такси, – она с улыбкой пресекает попытку Ярика предложить отвезти её до отеля. Будто чувствует, что это будет сделано лишь из вежливости, не по желанию, и что ему сейчас совершенно не до этого.
Она уходит, оставляя спящей официантке сумму раза в два больше суммы заказа, а Ярослав ещё долго сидит, пялясь на следы розовой помады на ободке её чашки. Когда он добирается до дома, уже вечереет. Первые капли дождя бьют по водостоку, шумно шлёпаются на жёсткий, подсохший газон. Не заходя в дом, Ярик садится на крыльцо. Он жутко устал, и в первую очередь, устал думать. Он вдруг осознаёт, что ему просто не оставили выбора. Отец решил всё за него. Болезнь лишает его матери, да, чёрт возьми, матери, какая бы она ни была. Лишает последнего шанса обрести её, как бы по-детски наивно это не звучало. Да и образ отца рассыпался в прах. Он, наконец, узнал всё то, что так мучило, так беспокоило его в начале жизни, но от этого стало ничуть не легче.
Глава 14
Дождь усиливается. Тонкие серые нити врезаются в почву лезвиями, под машиной набирается лужа – где-то протекает навес, надо лезть, смотреть, латать. Ярослав отвлекается на мысли о насущном, когда маленькая фигурка, прикрывая голову газетой, перебегает дорогу и, перепрыгивая через лужи, залетает к нему на крыльцо.