– На ринге задашь.
Ярослав помнит, что отец обещал извалять его, если он ещё хоть раз заикнётся о матери. Что ж, он готов, более того, кажется, он этого и ждал, потому что выяснять отношения цивилизованно с отцом бесполезно, Костров-старший понимает только язык силы. И пусть силы ни черта не равны – Ярик занимался в последний раз, кажется, лет сто назад – тактику боя отца он помнит более чем хорошо.
– Ярослав… – Алиса несмело подаёт голос, когда он с размаху открывает дверцу «клетки».
– Всё нормально. – Ярик скидывает куртку и майку, бросает их через верх «клетки» прямо на пол, снимает обувь.
Глава 20
– Значит, чуть какой косяк, ты в предатели записался, да? – Миха заходит следом, разминает суставы плеч, шею, бросает сыну перчатки. На них белеет полуистёртый логотип «ЮЭфСи», как символ отчаянного желания отца вернуть себе былую славу. Отчаянного, но невозможного. И это бесконечное его цепляние за прошлое раздражает Ярослава плюсом ко всем прочим причинам.
– Не вижу здесь предательства, – Ярик надевает перчатки, жестом показывает, что готов.
– Она тебя в приют сдала, дурак ты или прикидываешься? – Костров «пристреливается» базовой двойкой – джеб, правый кросс, Ярослав закрывается, отходит назад.
– Ты не хотел, чтобы я родился.
– Да какой придурок хочет детей в двадцать три?!
Миху это словно бы задевает, он атакует, пытается пробить защиту сына ударом снизу. Ярик уклоняется, уходит в бок, так и не решаясь на контрудар. Они дрались на тренировках и дрались всерьёз, но сейчас это не слишком похоже на тренировочный бой, а ударить отца по-настоящему, пусть даже он трижды говнюк и лгун, это уже как-то слишком. Несмотря на то, что минуту назад он отчаянно этого хотел.
– Но я же тебя забрал! Забрал и вырастил, потому что мне, сука, не всё равно! А она? Что она?! Даже не попыталась! Хотела, да перехотела, да?! Ни одного звонка, ни письма, ничего. Да у неё папаша прокурор был, она бы тебя на раз-два отсудила!
Миха бросается в его сторону. Видно, что эмоции у него хлещут через край, поэтому он раскрывается, делая обманный джеб, и Ярик, опустив сомнения, заряжает с левой, «любимой» руки. Будь, что будет. Миха трясёт головой и хищно скалиться, но в его глазах читается одобрение – значит, удар вышел неплохим.
Слова отца не лишены смысла, и Ярослав в очередной раз чувствует замешательство, подогреваемое злостью и разгорающимся азартом боя. Так на чьей же стороне правда? На его? Её?
– Она тебя боялась, – Ярослав пытается оправдать её, но слова его звучат уже не так уверенно. От отца ему прилетает нижний удар ногой, Ярик поскальзывается, но не падает.