Она всё-таки уедет, а он хрен знает, чем теперь будет заниматься один. Действительно, как оно всё так зашло у них далеко?
Наташка приподнимается на локте и хитрюще заглядывает ему в глаза.
– Узнаю, что возле тебя отирались шлюхи – откушу яйца.
– Лучше оближи, – Миха смеётся, заваливая её на спину и раздвигая коленом ноги, а утром чуть свет уходит на пробежку, а потом в спортзал, чтобы не видеть, как она собирает вещи. Они редко созваниваются: её то нет дома, то он на тренировках. Левон забывает передавать ему, что она звонила, домашние Наташи и вовсе, скорее всего, не передают. Её место на трибуне пустует, Миха чувствует себя рассеянным и от этого злым.
Она не приезжает на его очередной бой, важный бой с соперником, который в этом чемпионате догонял его по очкам. Этот бой он проигрывает – его выносят из клетки на носилках с переломом лицевой кости.
Она не приезжает к нему в больницу, и он закручивает романчик с обслуживающей его медсестричкой.
А через месяц, когда он и думать о ней больше не хочет, Левон говорит, что она беременна и просит денег на аборт. Теория о том, что с первого раза не залетают, проваливается с треском.
Глава 24
Наши дни
В зале гремит музыка. Сцену клуба ещё накануне обнесли сеткой, постелили покрытие на пол, обвесили фонарями, как рождественской гирляндой. Шесты с танцовщицами расставили по периметру зала, где за столиками и на специально привезённых по случаю креслах и стульях уже сидят зрители. Миха Костров обводит взглядом зал: разношёрстная толпа, скорее всего, не бедная, раз триста баксов с носа за вход для них оказалась не проблема; баб даже больше, чем мужиков – долбанутые тестостероновые маньячки, их будто бы с каждым поколением всё больше и больше становится. Наверное, потому что на нормальных мужиков больше посмотреть негде, одни пидарасы кругом. Миха готов к бою – он пружинит с ноги на ногу и выкидывает перед собой кулаки, спрятанные в перчатки с полустёртой эмблемой «ЮЭфСи». Внутри всё так же, как и тридцать лет назад, кипит ярость и азарт предвкушения, но что-то внутри грызёт мелкой блошкой, заставляя то и дело оглядываться назад, на сына.
Миша не спускает с него глаз. Перед началом шоу суёт ему в руки капу со словами «задолбаешься зубы собирать», хотя этот элемент экипировки обязательным не считается. Тут вообще мало что считается обязательным – Миха познакомился с приглашённым медиком и сделал вывод, что этому коновалу проще добить, чем вылечить. Чувство вины в нём борется с упрямым «я его сюда не звал, сам припёрся», и Костров пытается изобрести всё новые и новые способы оправдать себя, но они нихрена не работают. Он с сжимающей кишки тревогой смотрит, как распорядитель опускает шарики с именами бойцов в специальный затемнённый контейнер для жеребьёвки, втайне, по-детски надеясь, что произойдёт чудо и имени Ярослава там не окажется.