Бойцы зарубились не на шутку – когда Миха концентрирует плавающий взгляд на «клетке», судья разводит противников по сторонам, и сразу же даёт знак сойтись снова. Бойцы бросаются друг на друга, как бешеные – рожа вояки уже в крови, у Ярослава кровоточит ухо и губа, вздулась скула. Миха не узнаёт сына, он не понимает, откуда в нём столько злости – будто всё то, что он копил в себе годами, вдруг находит выход здесь, на ринге. Ярика переполняет азарт, Мишка видит это в его всё ещё цепком, несмотря на наверняка одолевающую с непривычки боль, взгляде. Он этот азарт подхватывает, бросаясь к сетке и выкрикивая:
– Давай, сын! Вали его нахрен! Давай!
Оба дважды едва не попадают в нокдаун, коснувшись покрытия коленями, уставший вдвшник пропускает от Ярика подсечку. Ярослав перекидывает противника через спину, падает сам, зажимает тому руку и ногу в болевом. Миха не может поверить своим глазам. Прошло всего четыре минуты с начала боя. Четыре минуты от полной уверенности, что сын не выстоит, до невозможности поверить в реальность происходящего – вояка стучит по полу, признавая поражение.
– Это мой сын! Вы видали, а?! Это мой сын!
Миху настолько переполняет изумление и гордость за сына, что собственный, бездарно проигранный бой выветривается из головы. Цепляясь за сетку, он тычется по кругу, напрочь забыв, где вход. Ему так хочется скорее забраться в «клетку» и обнять его, что он не замечает, как в руках друга проигравшего появляется нож – отталкивая Миху плечом, он залетает в «клетку» раньше.
– Эй, бычара, ты охуел? – кричит ему в спину Костров, пытаясь поймать себя в вертикальном положении.
Сквозь суету, царящую в «клетке», Миха видит, как рука с ножом совершает замах. Вопли из зрительного зала оглушают, люди вскакивают со своих мест: кто-то в ужасе, кто-то с нездоровым восторгом льнёт к клетке. Сквозь мельтешение чужих спин Миха видит, как Ярослав оседает на пол с кровоточащей раной в боку.
Глава 26
– Боже мой, боже мой! – Михе под руку лезет девчонка Ярослава, она в панике, визжит так, что закладывает уши. Мишка придерживает её рукой, чтобы ещё и она до кучи не нарвалась на нож. Педики-вояки, расталкивая всех, тащатся к выходу – у того, кто дрался с Яриком, повреждена нога. У сына из раны струйкой стекает кровь, впитывается в резинку трусов, размазывается по телу, и от этого зрелища Мишка вдруг резко приходит в себя, словно ныряет башкой в колотый лёд.
– Сын, не отключайся! – он жёстко берёт его за подбородок, вынуждая посмотреть себе в глаза, накидывает его руку себе на плечо.