— Вот ваше, господин, — услышал я уже знакомый голос и глаза открыл.
Девица в сером переднике поставила передо мной тарелку с картошкой, перемешанной с кусочками жирной свинины. Запахло жареными мясом и луком. Аромат вполне приемлемый. Может, и на вкус не так скверно. Рядом она поставила тарелку с хлебом и небольшой стаканчик из толстого стекла с полугаром. К питью я был не расположен, но так, для атмосферы. Хотя какая в этой дыре атмосфера?
— Сколько с меня? — я сунул руку в карман.
— Сорок пять копеек, господин, — девица заискивающе улыбнулась.
Я дал ей рубль, сказал, что сдачу не надо, от чего блондиночка раскраснелась и отошла с поклоном.
В самом деле, харчевня оказалась на редкость дешевой. Редко, где можно найти такое место, где пообедаешь на сорок копеек да с выпивкой. Разве что на окраине. Здесь, конечно, тоже не центр, но рядом с Савойским театром. Я ковырнул вилкой стряпню в тарелке, отправил кусочек мяса в рот. На вкус вполне приемлемо и порция большая. Даже очень большая.
— Эй, а чего ты такой? — негромко спросил парень, сидевший наискосок от меня.
— Какой «такой»? — я оторвал взгляд от тарелки, посмотрел на небритую, опухшую рожу незнакомца. Вроде не пьян, но вид такой, что в запой ныряет часто. Суда по роже, ему лет 35, хотя вид его слишком неухоженный — могу ошибиться.
— Такой — как бы приличный, прямо барин. И это… — он указал на свою щеку при этом явно имея мою: — Побил что ли кто? Я почему спросил: здесь не бывает таких. В «Матвее» только рвань вроде меня. А ты еще и добрый. Натахе больше трех копеек редко кто оставляет, а ты вон как, — он опустил взгляд зеленоватых глаз к пустой рюмке. Затем снова стрельнул в меня глазами и сказал: — Уважаю, барин. Даже за это уважаю, — он снова указал на щеку.
Я пожал плечами, примерно понимая, что будет дальше. Попросит купить ему выпивку, и я, наверное, куплю. Нет, я не из тех, кто идет на поводу у пьянчуг, но у некоторых из них бывают такие глаза, в которых слишком много печали. И она настоящая, та, за которой жестокий жизненный поворот, а не просто желание выпить. Таким мне трудно отказать.
— Я тоже был приличным. Деньги водились, хоть и немного. На ужины ходил в «Крауф», — продолжил он, убрав с глаз тяжелые, немытые волосы. — Не поверишь, но я ведь не дурак, хотя вот торчу здесь. Еще полгода назад я занимался очень умными вещами. А теперь самая умная вещь, которую я делаю, это перенести мешки да ящики на складе. И то доверяют не всегда.
— Какими «умными вещами»? — спросил я без всякого интереса, наколол на вилку несколько кусочков запечённой картошки.