Выходило так, что если устройство Рюмина-Кузьмина будет работать, то теория, которую разрабатывал кто-то архиважный из высоких научных кругов последние десять лет, окажется неверна. Проще говоря, работа моего нового знакомого могла подтвердить, что в Департаменте Механо-магических исследований, как и в Академии Прикладной Магии, бал правят конченые мудаки, и эти мудаки тратят огромные казенные деньги на всякую ненужную хрень. Как и следовало ожидать, сволота в верхах подсуетилась, спасая свои задницы: лабораторию, где работал Николай, мигом закрыли. Всех сподвижников Николая Васильевича Рюмина обвинили в ереси и нецелевой трате средств. Много было шума, скандалов, на Колю едва не завели уголовное дело.
При этом устройство, созданное Николаем и его другом, реально работало. Только об этом никто из важных людей знать ничего не хотел. Рюмин попытался достучаться до Гаврилова, того, который огромный промышленник, затем еще до каких-то важных людей, но достучался лишь до того, что его жестоко избили и пообещали убить. Как я понимал, Коля не сдался, и было в его планах обратиться еще к кому-то власть имущему, однако, прежде чем это сделать, начал попивать от отчаянья темными вечерами, потом и вовсе упал в запой.
— В Париже он, гнида-Маган, ничего не продолжит, — уверенно произнес Рюмин, отвечая на мой вопрос об их беглом товарище. — Потому как Леха расчеты сжег. Вот так: взял папку, вытряхнул из нее листы и подпалил прямо на рабочем столе лабораторного образца. Сука, мне так больно было! Я на него орать начал, даже в драку полез. Потом только понял, что он был прав — так лучше для всех. Лучше, потому все расчеты у меня здесь! — Рюмин скривился и указал на свой пошедший глубокими морщинами лоб. — И установку мы тоже уничтожили следом за расчетами. Разобрали по винтикам. Кристаллы и электрику отдали Ерофееву. Когда пришли проверяющие из департамента, у нас стоял только малый ранполь старого образца.
Он приложился к стопке, с жадностью закусил, подбирая с тарелки остатки картошки и продолжил:
— Насчет того, что помню все, эт я загнул. Там много сложного, в голове такое не унесешь, но помню многое. Я для чего к Гаврилову бегал — думал продолжить при нем. У него же лаборатории серьезные и оборудование любое. Но меня его инженеры назвали шарлатаном, выгнали. Если бы теперь был смысл, то смог бы все написать заново. Мне даже… — Рюмин замолчал, несколько секунд дико и пьяно глядя на меня, и произнес потом неуверенным шепотом: — Раз как-то напился, и мне привиделось, как нашу с Лехой идею можно развить. Уменьшить энергетические затраты в разы. Эти мысли были не пьяные. Просто так пришли, как откровение свыше! Я же не идиот, чтобы не понимать в вопросах подпитки эфирных течений, что бред, а что нет! Вот так, Саня!