— Понимаю, — я кивнул, на самом деле понимая, что с деньгами у меня, мягко говоря, крайне хреново. А я еще тяну за собой человека, в которого придется вкладывать больше, чем в мой «АпПельсин». Но как там у Ницше? Что нас не убивает, то делает сильнее. Я жив, а значит, разрулим, прорвемся!
— На тебе 3 рубля! — едва сдерживая смех, я выудил из кармана банкноту, многозначительно хрустнул ей и поднес к его непонимающей физиономии. — Это на жратву! Слышишь? На жратву! Не на кристаллический хран с лампами тирона! Смотри, не пробухай! Меня запомнил, где искать? — я повторил ему адрес «Апельсина», поскольку домашний давать пока не имело смысла. — Меня не будет — спросишь Веню Картузова. Это если что-то срочное, а так жди меня — заеду, как только разгребу свое. Все ваши вопросы решим, так, чтобы без французов и пидоров из департамента.
— Кстати, если они — эти, из департамента — просекут, то твоя и моя жизнь станет намного неприятнее. В общем, там люди серьезные и опасные, — заметил Рюмин, и хотя он сейчас упомянул, о возможных угрозах, духом Николай явно воспрял, в глазах его полыхал боевой огонек.
— Мы тоже люди серьезные. И куда более опасные, — ответил я, отодвигая пустую тарелку. — Видишь мою побитую морду? Вот! Чтоб не лезли! — я рассмеялся, следом моя шутка дошла до магического инженера.
Вскоре мы распрощались. Клочок бумаги с его адресом — Знаменская, 256/12 — я убрал в карман с особой аккуратностью. Как-нибудь нагряну в гости, посмотрю, чем Рюмин дышит. Хорошо, хоть этот парень свое скромное жилье не пропил. Единственное, что мне в нем не нравилось, это то, что он так быстро сломался, по сути, из-за ерунды. В этом вопросе он мне напоминал прежнего Рублева. А может, для Николая дело разработки портальной установки стало настолько важным, что мне со своей колокольни эту важность никак не понять. Тут каждый сам свой. Это для меня жизнь не закончится, если даже за сгоревшим домом сгорит «АпПельсин», и от меня отвернуться все мои женщины. По большому счету насрать даже на такой темный поворот. Для меня подобное обозначило бы лишь наступление нового жизненного этапа.
Выйдя из харчевни, мы пожали друг другу руки. Рюмин пошел направо к своей Знаменской, что было неблизко, где-то там, в районе старых домов у въезда в Дмитровку. Я же направился к Савойской площади, где должен встретиться со Сбруевым, как только он выполнит все капризы госпожи Самгиной.
Часы на башне показывали 15:45, и Ольховскую забирать было еще рановато. Имелась мысль попросить у нее ключи и проверить, как там наша вампирша, потому как мысли о ней меня беспокоили едва ли не так часто, как сгоревший дом, но я решил обойтись без метаний. Как только появился Ильич, направился по своим неотложным делам: заехал в купеческую гильдию, чтобы запросить копию грамоты и разрешительных документов на торговлю. Может не совсем своевременно, но поскольку в гильдию уже заехал, решил подать прошение на рост купеческого ранга, то есть до купца второй гильдии. Поступить так мне советовала Полина Борисовна, поскольку со становлением «АпПельсина» эта необходимость возникнет, а подобные прошения рассматриваются долго, что может стать серьезным тормозом развития моего бизнеса.