Ольховская тронула меня за плечо — я перестал лить кровь на мертвую магессу. Анна продолжила чтение, и пламя, срывавшееся со свечей, затрепетало, затрещало. Быть может, в необычном поведении огненных языков виновата магия или так повлиял сквозняк из приоткрытого окна.
Я ждал, глядя на личико Самсоновой, красное от крови; глядя на ее губы, блестевшие от этой мистической жидкости, что течет в наших венах; смотрел и вспоминал, что Чайка в своих фантазиях мечтала стать вампиром. Печальные и темные мечты девочки, слишком заблудившейся в этой жизни.
— Все… — тихо сказала баронесса.
— Должна ожить сразу или как? — спросил я после минуты молчания, не отводя взгляда от магессы.
Я ждал, надеялся, что на ее лице дрогнет хоть какая-то мышца или Самсонова шевельнет рукой. Ожидать подобного в мире, откуда я родом, стало бы крайней глупостью, но здесь возможны всякие чудеса, и я начинаю принимать их как должное. Увы, пока желаемых чудес не происходило.
— Ты неправильно читала свиток, — раздался голос из темного конца комнаты.
Анна вздрогнула.
— Весер! — я резко повернулся, чуть не сбил с ног баронессу. — Немедленно помогай нам!
— Как это вышло уже не спрашиваю, — призрак подлетел ко мне, мрачный и при этом какой-то слишком прозрачный — обычно он выглядел плотнее. — Разверни свиток на столе и держи края — я посмотрю, что это за писанина, — сказал он, обращаясь к баронессе.
— Это на древнеегипетском, — отозвалась Ольховская, нисколько не смущаясь появления Весериуса и подходя к столу.
— Я знаю три разных древнеегипетских наречия, хотя их на самом деле намного больше. В магии часто произношение слов имеет большое значение. Имеет значение даже интонация, — магистр согнулся, нависая над папирусом. Несколько минут молчал, изучая его. Затем, обернувшись ко мне, сказал: — Готовься снова пролить кровь. Попробуем еще раз. Твоя кровь должна быть не только на Чайке, но и на свитке. Здесь! — полупрозрачным пальцем маг указал на чашу и Анубиса, изображенных в самом низу, там, где край папируса рассыпался.
— Только это нужно делать скорее! — поторопила баронесса. — Я слышала, что может сработать не позже, чем через три часа. Позже душу вернуть нельзя.
— Вопрос очень спорный, — не согласился Весериус. — Душа душе рознь. Здесь проблема несколько в ином — в процессах, происходящих в мертвом теле.
— Рублев и так потерял много крови. Я дам, — решила Ольховская, потянувшись к ножу.
— Аня, не будем спорить. Кровь будет моя, — решил я, приготовившись сделать еще один порез. — Ты держи свиток, чтобы Весериусу было удобно читать.