Ириэль мысленно повторяла: «Мать Малвия, как же приятен, оказывается, ветер полной беззаботности! И почему я не стремилась отдаться ему ранее⁈ Все мы, бессметные, порою бываем глупы еще больше, чем люди!». В какой-то миг — наверное миг особо коварный — Ириэль даже подумала, что она понимает Астерия. Только эта мысль тронула место в ее душе, где было особо больно, и хетайла тут же изгнала ее. В ту секунду глаза ее приобрели иной цвет — желтый, как у волчицы. Именно такими они были в ночь расставания с Астерием.
— Владычица Тени! Пожалуйста, позволь ему приходить к нам! — первой не сдержалась Аксинья. Ее милое, почти детское личико умоляло хетайлу.
— Пожалуйста, позволь! — поддержала ее другая ведьма.
— Не будем загадывать! Скорее прощайся, — повелела Ириэль. — Тебя ждет театр! Давно ждет! Как ты хотел, отправлю тебя прямо на сцену!
— Это было бы великолепно, моя любимая девочка! Великолепно! Как же я тебя люблю! — воскликнул Тихомиров. — Пусть мое возвращение станет триумфальным! А можно так, чтобы с громом и молнией⁈ Ведь я же в одеждах Нерона! — Станислав Георгиевич подумал, что если он появится прямо на сцене, то шанс оказаться на ней во время спектакля велик, и такое происшествие прославит не только его, но и сам Савойский театр в глазах многих сотен зрителей.
— Можно и с громом, — отозвалась Ириэль и повторила: — Прощайтесь! Ждать больше не буду!
Глядя на жаркие объятия ведьм с Тихомировым, хетайла еще раз утвердилась: этим похотливым стервам в самом деле не хватает мужчин. Она выждала еще несколько минут и, сложив вместе ладони, медленно развела их в стороны, разрывая пространство, сосредотачиваясь на том месте, где находился Савойский театр в Москве.
В десятке шагов от хетайлы воздух сгустился, превращаясь в мутную линзу. Сквозь нее проступила городская площадь и здание театра на ней. За тем появился зрительный зал, сцена, освещенная желтыми и красными лучами селенитовых кристаллов. Шел какой-то спектакль. Теперь лишь оставалось выбрать место, куда перенести Тихомирова, да так, чтобы он не сломал ноги и не разбил голову. Выбрала рядом с серым фанерным замком и сказала:
— Поторопись, Стас! Ступай прямо в туманный круг!
— Да, моя прелесть! Люблю тебя! Пожалуйста, чаще вспоминай обо мне! — режиссер подбежал к ней, целуя руки дочери Малвии. — Люблю больше всех в этом мире и во всех существующих! Ты одна для меня богиня!
— Темная богиня! — усмехнулась Нэнси. — Владычица Тени и заблудших душ! Мы ее все любим больше, чем самих себя!
— Вон отсюда! — Ириэль сердито толкнула его к раскрывшемуся порталу.