— Я серьезно говорю. Чайка жива. Клянусь тебе! Несколько часов назад заявилась ко мне. Моя Марфуша с перепуга рухнула в обморок. Ведь она видела ее мертвой. Я сам слегка струхнул. Представь: дверь в столовую открывается, на пороге стоит покойница. Как-то не по себе стало. Но ничего, разговор кое-как сложился. Принял ее как живую. Позже прилетел Весериус. И все это — основная причина, почему я прилетел к тебе призраком. Не устоял перед их просьбой — дал им тело. И Чайка, и Весер, набросились с двух сторон, мол, дай тело, дай! Представляешь, что они будут с моей тушкой делать? — я двинулся за Ольховской к стоянке. Экипажа там было два, а значит, велика вероятность, что через полчаса я вместе с Аней окажусь у своего дома.
— Представляю… — как-то не сразу и неохотно отозвалась художница. Щелкнула зажигалкой, прикуривая. — Вообще это дикость какая-то. Все это в конец неправильно.
— Ань, а что мне делать? Отказать им? — спросил я, витая в облачке ее табачного дыма. — Если отказать, то это тоже как бы очень неправильно — ведь друзья. И я Весеру обязан. Без преувеличения обязан жизнью. Кстати, а ты что, ревнуешь? Ведь я-то настоящий здесь, с тобой.
— Нет, я не ревную. Я вообще никогда никого не ревную, — ответила она с заметным раздражением. — Выбрось из головы эту дурацкую мысль, будто я должна тебя ревновать!
— А я вот буду честен: я очень разозлился, что ты обнималась с Тихомировым. Сразу вспомнилось про вашего «барсучка», — немного обогнав ее, я разглядывал экипажи на стоянке: двуколка и повозка вроде той, что у Сбруева, только ошарпанная.
— Давай не будем об этом! Стас мой друг, и я веду себя с ним так, как считаю нужным, ни от кого ничего не скрывая, — по тону Анны я понял, что ей этот разговор не нравится.
Похоже, извозчик на козлах двуколки услышал ее голос: повернулся, даже привстал, не понимая, с кем говорит дама, одиноко идущая по тротуару к стоянке.
— Приятной ночи! На Карьерную отвезете? — спросила Ольховская еще издали.
— Полтора рубля, добрейшая госпожа! Всего полтора рубля в такую темную ночь, — первым отозвался возница с двуколки.
Цена за столь небольшой проезд была непомерно завышенной, но у моей художницы нет манеры торговаться — Анна сразу согласилась.
— Сказать ему, ехать помедленнее? — шепотом спросила она меня.
«Ань, даже если я отстану, что я свой дом не найду? Поезжай, я постараюсь удержаться рядом с тобой на сидении. А нет, так следом полечу», — я ответил ментально. Опыт езды на повозке призраком мне был еще незнаком.
Я устроился на диванчике, слегка уплотнил руку, схватился ей за поручень — как бы не должно было снести меня ветерком.