— Ложь.
— Небольшая.
Мы выходим.
В лифте — молчим. Хорошим молчанием, утренним. Машина у подъезда — он вызвал с вечера.
Едем в аэропорт по пустой Москве — пять утра, октябрь, темно ещё, фонари. Город спит. Мы не спим.
У Шереметьево — я выхожу. Он выходит тоже — помогает с чемоданом.
Стоим у входа.
— Максим.
— Да?
— Иди домой. Поспи ещё.
— Посплю.
— Правда?
— Правда.
Я смотрю на него — в пять утра, у аэропорта, в октябрьской темноте. Он встал в четыре. Приехал. Стоит.
— Спасибо, — говорю я.
— За такси?
— За всё, — говорю я. — За пять утра. За то что приехал.
Он смотрит на меня.
— Это письмо, — говорит он. — С подписью.
— Получила, — говорю я.
Он берёт моё лицо в ладони — как тогда под липой, как всегда когда хочет сказать что-то важное без слов — и целует. Тихо. Коротко. По-настоящему.
— Удачи на переговорах.
— Спасибо.
— Напиши из кафе.
— Напишу.
Он отпускает. Делает шаг назад.
Я беру чемодан. Иду к входу.
У дверей — оборачиваюсь.
Он стоит. Смотрит.
Я машу.
Он не машет — просто стоит и смотрит.
Как смотрят на своё.
Катя говорила.
Я захожу в аэропорт.
В самолёте — пишу ему:
«Сижу. Взлетаем через сорок минут».
Он пишет: «Хорошо. Спи в самолёте».
«Ты тоже».
«Уже еду».
«Анютины глазки полей сегодня. Среда не наступила ещё».
Долгая пауза.
Потом: «Полью».
Я улыбаюсь.
«Раз в три дня», — пишу я.
«Знаю», — пишет он.
Самолёт начинает выруливать.
Я убираю телефон.
Смотрю в иллюминатор — Москва внизу, тёмная ещё, с огнями. Где-то там — такси едет домой. Человек в нём, наверное, уже дремлет.
Или смотрит в окно.
Сложно сказать.
Я знаю его хорошо.
Но не всё.
Это нормально — не всё. Это значит ещё есть что узнавать.
Самолёт поднимается.
Москва уходит вниз.
Берлин впереди.
И Пренцлауэр-Берг.
И я напишу ему из кафе.
Не параллельно.
Глава 27. Берлин, кофе и расстояние в три часа
Берлин — серый и чёткий.
Не питерской серостью — питерская мягкая, расплывчатая, как акварель под дождём. Берлинская — графическая. Прямые линии, углы, стекло и бетон, небо как натянутый холст.
Я приезжаю в отель в полдень — по московскому времени уже три, по берлинскому час дня, голова немного плывёт от этой разницы.
Номер — хороший, с окном на улицу. Раскладываю вещи. Нахожу зарядку. Пишу Максиму:
«Приехала. Отель нормальный».
Он отвечает через минуту — значит не спал всё-таки, работает:
«Хорошо. Как перелёт?»
«Спала».
«Хорошо».
«Ты поспал?»
«Немного».
«Максим».
«Что».
«"Немного" — это средняя оценка».
«В данном случае — положительная».
Я смотрю на это и думаю: он взял мою фразу. Я взяла его, он взял мою. Мы давно уже говорим словами друг друга.
Это — своя интонация. То что Катя называла.