— Отведи меня в общагу, — попросила Настя.

Я отпустил ее, она сразу вцепилась в мою руку, и я крепко сжал ее пальцы. Молча мы дошли до дверей женского корпуса, и мне пришлось разжать ладонь. Она опустила взгляд и, не проронив ни слова, ушла в общежитие.

Я смотрел ей вслед, внутри все сжималось от страха и боли. Она только научилась улыбаться, только начала избавляться от травм, полученных в детдоме, научилась доверять. А что теперь? Снова замкнется, перестанет смеяться? Я не знал, как она переживет это, и смогу ли я помочь в этом. И все это по вине не каких-то ублюдков, решивших напасть на беззащитную девушку в темном переулке. В этом виновата наша чертова семья, не умеющая решать вопросы без унижения других.

Злость снова брала надо мной верх, я резко развернулся, шагнул на Тимура и не думая, врезал ему по лицу.

— Это ты виноват! Это из-за тебя все случилось! — крикнул я.

Схватил Тимура за куртку, толкнул к стене и сильно приложил затылком. Я смотрел в глаза родного брата, но видел только человека, из-за которого все произошло.

— Что, добился своего?! Подлиза хренов! Шпионы ему везде мерещаться, больной!

Я снова замахнулся, но встрял Марк. Он перехватил мою руку и силой оттащил от Тимура.

— Избивать друг друга не выход, — сказал младший. — Пока отец не получит ответ, за ней снова будут приходить!

Я тяжело дышал, смотря в глаза старшему. Тимур молчал, но его виноватый вид меня нисколько не трогал. Ладно мы все повязаны кровным родством, но вмешивать в наши дела другого человека — это перебор!

— Поехали к отцу! — сказал я. — Сейчас же!

Мы ехали к родителям в полной тишине. Я знал, что сделаю, и это будет неправильно по отношению к Насте, но ее безопасность важнее всего на свете. С остальным мы разберемся, даже если она никогда не простит меня, она будет в порядке. Сейчас это главное.

Я не смотрел на Тимура, не мог вынести его общества. Все, чего мы добились в отношениях между нами, рухнуло в один момент. Я понимал, что старший наговорил на Настю еще до того, как мы узнали ее, но это не делало его менее виноватым. Как и меня. Я должен был предугадать, предупредить, рассказать ей правду. Должен был защитить до нападения. Сделать хоть что-нибудь, а не ждать, пока Тимур поговорит с отцом и откажется от своих слов. Переломит свою гордость хоть раз, чтобы защитить человека, на которого он наговорил.

Отец не стал ждать, пока мы решим этот вопрос сами, натравил на нее своих собачек, заставил припугнуть. Но обошлись бы они одним запугиванием? Что было бы, если бы она не позвонила — не захотела или не смогла. Я боялся думать об этом.