Отец встретил нас с равнодушным лицом, и сразу кивнул в кабинет. Братья упали на кожаный диван, а я остался стоять перед столом, переминаясь с ноги на ногу. В последний раз я требовал здесь, чтобы он оставил Настю, и вот я снова пришел, но теперь просить, и, если потребуется — умолять.

— Пап, — начал я спокойным голосом. — Мне нужна твоя помощь.

— Так, — протянул отец. — Неожиданно.

— У тебя связи, знакомства, юристы есть. Нужно помочь девушке, той самой, на которую напали твои люди. У нее брат в детдоме, и сегодня ей сказали, что его усыновляют. А она столько работала, чтобы забрать Павлушу, чуть не угробила себя жесткой экономией и высокими нагрузками.

Я посмотрел на братьев. Тимур хмурился, Марк удивленно поднимал брови. Я знал, что они поддержат меня, и это бодрило, придавало уверенности и сил, которых не хватало по дороге сюда.

— Опека требования выставляет, она не может просто так забрать брата. Работа официальная, характеристика хорошая, деньги на адвоката. Она не успевает все это сделать, — добавил я.

— У меня нет знакомых в опеке, — задумчиво сказал отец и постучал пальцами по столу.

— Но у тебя есть крутые юристы.

— А она готова оплатить этого юриста?

— С оплатой мы решим, — сказал я. — Нам нужно понимать: есть шанс или нет. И что для этого сделать.

Отец посмотрел на Тимура, потом снова на меня. Я терпеливо ждал, пока он в уме прикинет варианты, подумает, стоит ли ему помогать собственному сыну. Будь на моем месте старший, отец уже бы звонил адвокатам и поднимал на уши всех знакомых, но я никогда не был любимчиком. Я и сыном-то ему никогда не был, только братом Тимура, ребенком его жены, головной болью. Всем, но не сыном.

— Посоветоваться можно, помочь, возможно тоже, — медленно произнес отец. — Но вот мне-то это зачем?

Он пристально смотрел на меня глазами, точь-в-точь как у меня. Только в моих была мольба и желание помочь, а в его — выгода.

— Пап, она хорошая девчонка, и нас выручала, — вступил Тимур. — После нападения по нашей вине мы… должны ей.

— Да, как сестра нам стала! — добавил Марк.

Отец даже не посмотрел на братьев, продолжая ждать ответа от меня. Я был готов к этому, я знал, что он ничего не сделает просто так, даже если просят сыновья. Бескорыстная помощь — это совсем не про него. Ему точно нравилось то, что я стою перед ним без привычной дерзости и отвращения, не спорю с ним, не пытаюсь нагрубить. Он знал, что, если я прошу, значит, взамен готов отдать все, что есть у меня и даже больше. Хотел, чтобы я унижался, просил, торговался, ломался — ведь это так не по-Матвеевски. Но именно этого он и ждал от меня всю мою жизнь, как только я понял значение слова «бунт» и отказался от его правил.