легким запахом скверны и чего-то гнилостного. 'Мужик со шрамом на лице — это Рыльский Лев Павлович. Он глава императорской гвардии, прекрасный мечник и сильный боевой маг. — подал голос Николай и подтвердил мои догадки. — Седобородый толстяк — удельный Московский князь, Верейский Олег Александрович. Хитрый и расчетливый лис — так о нем отец говорил. А Тощий — это Юсупов Алексей. Отчество его не помню. Он князь крымских земель. Поговаривают, что он увлекается темной магией. Но все они померкли, когда в дверном проеме возникла она. Женщина средних лет вошла, словно туман — бесшумно, плавно, но с такой силой присутствия, что воздух в комнате стал гуще. Ее черные волосы, побитые легкой сединой, были собраны в сложную прическу и блестели, как крылья ворона под луной. Глаза — два синих осколка льда — скользнули по мне, задержавшись на секунду дольше, чем нужно. Ее платье, черное, как ночь в жаркой пустыне, было расшито серебряными змейками: их чешуя переливалась при свете люстр, создавая иллюзию, что гады извиваются по ткани, готовые укусить любого, кто сделает неосторожный жест в сторону их хозяйки. Шелк прошелестел, словно шипение, когда она приблизилась. От нее пахло жасмином и… сталью. Как от заточенного клинка. — Николай… — ее голос был мягким, медовым, но в нем прятались иглы. Она протянула руку, будто собираясь коснуться моей щеки, но остановилась в сантиметре, словно проверяя реакцию. — Мы все скорбим. Ваши родители, братья… Они пали героями, сдерживая демонический прорыв. — Она прижала ладонь к груди, где на черной брошке красовался рубин в форме капли крови. — Империя в трауре. Но теперь… вы — последний из правящей династии Соболевых. «Лжет, — тут же зашипел в голове Николай. — Это Меньшикова Ольга Павловна… Ее семья подняла мятеж, когда мой дед отказался отдать им рудники Урала! Они жаждут трона, как шакалы — падали! А Ольга — сильный чародей и их клык. Не верь ни единому слову!» Я не шелохнулся, продолжая смотреть ей прямо в глаза. Она выдержала взгляд, даже не моргнув. — Коронация необходима, — продолжила Ольга, делая паузу, будто давая мне время осознать «величие момента». — Народ жаждет увидеть законного императора. — Но по закону, — капитан гвардии кашлянул, перебивая, — без регента нельзя… Вы несовершеннолетний, ваше высочество. Ордена на груди седого князя звякнули, когда тот шагнул вперед: — Регент будет управлять империей, пока вам не исполнится двадцать. Это традиция, освященная… — Знаю-знаю, господа… — я перебил его, нарочито медленно