— продолжал Рыльский, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — С трепетом. С надеждой. Пожалуйста… — Он сделал шаг ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то почти молящее, дикое. — Пожалуйста, не обижайте ее. Не разочаровывайте. Она заслуживает… лучшего. «Лучшего, чем я? Или лучшего, чем вы с Меньшиковой можете ей дать, капитан?» — промелькнула в моего голове мысль. Я вскочил с кровати, изобразив порыв. — Лев Павлович! Да как я могу⁈ Она же… она же ангел! Я буду ее беречь! Лелеять! Цветы дарить! Стихи писать! Я, правда, не умею, но научусь! — Я схватил его за рукав мундира. — Вы ведь верите мне? Да? Я изменюсь! Ради нее! Все женщины ждут этого от своих мужчин. Глядишь, я стану первым, кому это удастся. Он посмотрел на мою руку на своем рукаве, потом на мое сияющее лицо дурачка, поймавшего золотую рыбку. Отвращение и какая-то жалкая надежда боролись в его глазах. Он медленно, будто с огромным усилием, высвободил рукав. — Верю, ваше величество, — проскрипел он. — Думаю… что верю. И как раз на этих его словах небо решило взорваться. Буквально. Пронзительный, ледяной вой сирены рассек гул двигателей. Одновременно дирижабль качнуло так, что я едва удержался на ногах, а Рыльского швырнуло в стену. За дверью каюты раздались крики, топот бегущих ног. Голос капитана судна, усиленный магией, грохнул по всему корпусу: — БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ВСЕМ ПО МЕСТАМ! ВОЗДУШНЫЕ ПИРАТЫ! ТРИ КОРАБЛЯ НА КУРСЕ! ГОТОВИТЬСЯ К ОТРАЖЕНИЮ АТАКИ! Рыльский вскочил, его лицо исказила ярость уже другого рода. Боевая. Он выхватил клинок, который всегда носил при себе. — К черту! — рявкнул он, уже не обращая внимания на титулы. — Сиди тут! Не высовывайся! — Он выскочил в коридор, захлопнул дверь, и я услышал щелчок мощного замка. «Для моей же безопасности». Как мило. Я ринулся к иллюминатору. Сердце бешено заколотилось, но не от страха, а от липкой досады. Участвовать! Рубить! Жечь! Адреналин бил в виски кузнечным молотом. За стеклом разворачивалось адское зрелище. На фоне полуденного неба, как стервятники, шли три уродливых, обшитых ржавым железом дирижабля. Знаки пиратов во всех мирах были одинаковыми. Черепа, скрещенные кости тускло блестели на боках летящих посудин. С них уже лились очереди из скорострельных пулеметов. Пули со звоном и снопами искр разбивались о магические щиты «Голландца», заставляя рунические узоры на баллонетах вспыхивать ярким светом. С пиратских кораблей полетели огненные шары и сгустки льда: работали их бортовые маги. Наши арканисты отвечали им взаимностью: щиты держались,