— За дурака меня держишь?! — произнес я с наигранной обидой и сделал вид, что ухожу.
— Хорошо-хорошо, уступлю за шестьдесят пять, — начал быстро снижать цену барышник. — За шестьдесят.
Этот конь стоил шестьдесят ливров, но я все равно шел дальше, пока не услышал:
— Пятьдесят пять!
На сэкономленные пять ливров купил два длинных копья, низкое седло и попону синего цвета и два треугольных флажка-пеннона для копий, договорившись, что на них нанесут мой герб и принесут на постоялый двор. У мастера по изготовлению стрел оставил свою тяжелую, заказав три десятка таких с длинными, не меньше десяти сантиметров, оперениями для прицельной стрельбы и бронебойными наконечниками двух типов: бодкин — гранеными с игловидным острием, которые не закреплялись прочно на древке, чтобы оставались в ране, и с как бы разрезанной накрест головкой, которая не соскальзывала с пластинчатого доспеха, если только не попадала в него под очень острым углом. Вдобавок, для уменьшения скольжения, бронебойные наконечники окунали в воск. Напоследок купил бритвенные принадлежности, сирийское зеленоватое мыло с запахом хвои и венецианское зеркальце в медной оправе. Здесь сейчас в моде были короткие бороды, но я решил пойти наперекор. Если не гнаться за модой, через несколько лет она, сделав круг, сама догонит тебя.
5
Через два дня мне вернули саблю и кинжал без драгоценных металлов и камней в рукоятках и в новых, более дешевых ножнах. Заодно к рукояти сабли мастер добавил защитную дужку, предохраняющую пальцы, и заменил истершийся мех внутри ножен, который нужен, чтобы смазанный жиром клинок не болтался и не тупился. Изготовили и заказанные мною стрелы, которые я испытал, выяснив норов каждой и сделав на древке специальные пометки. Вроде бы все стрелы одинаковые, но каждая летит хоть немного, но по-другому. Какая-то раньше начинает снижаться, какая-то отклоняется влево или вправо, какую-то легче сносит ветром. Монголы научили меня замечать эти отличия и знакам для обозначения их. Это кольца разной толщины. Их количество и толщина — характеристика стрелы. Пока я натягиваю тетиву, глаза считывают информацию с древка и мозг вносит коррективы. Уже научился делать это, не думая, на автомате. Две жизни тренировок и боев не прошли даром. Бриганты смотрят с недоумением на мои тренировки с луком. В данную эпоху лук — не рыцарское оружие. Арбалет еще куда ни шло, особенно во время осады или на охоте, а лук, требующий многолетней специальной тренировки, стал для обленившихся рыцарей чем-то запредельным, а потому и унижающим достоинство. За что, как мне рассказали мои подчиненные, и наказывают рыцарей в последнее время английские йомены — свободные крестьяне — из длинных луков. Из-за этого в последнее время французы проиграли англичанам все важные сражения. Английские лучники теперь — самые дорогие пехотинцы. Переплюнули даже генуэзских арбалетчиков. Больше, как мне сообщили, платят только артиллеристам, но у тех и профессия намного опаснее, потому что пушки пока далеки от совершенства, а посему имеют склонность разлетаться на части, крупные и не очень.