— Я согласен, — быстро произнес Ульфар де Велькур. — На каких мечах будем биться?
— На своих, какие есть, — ответил я, не поняв, к чему он спросил это.
— Я могу выбрать любой меч? — уточнил он, глядя на меня наполненными хитростью глазами.
— Любой, — подтвердил я, все еще не понимая, где подвох.
— Утром твой оруженосец должен подойти с моим к герольду и подтвердить участие в смертельном поединке пешими и на любых мечах, — очень пафосно сказал молодой рыцарь.
Наверное, это первый его серьезный поединок. Стычки на тупых и ломких копьях в счет не идут.
— Да будет так! — насмешливо произнес я.
В это время во двор зашел кузнец. Он быстро освободил ноги Анри де Велькура от кандалов. Жак сразу отнес кандалы в свою комнату. Наверное, верит, что это не последний наш пленник. Отец и сын сели на лошадей и в сопровождении оруженосцев ускакали со двора.
Первым делом я послал за ростовщиком Соломоном. Он пришел в той же одежде и обуви. От нее воняло сильнее, чем в предыдущий раз. У меня появилось подозрение, что он не снимает их даже на ночь. Что при нынешней ситуации не удивительно. Во время чумы западноевропейцы завели привычку устраивать холокост. В народе ходит пророчество, что каждые сто лет должны приходить люди с железными бичами и уничтожать евреев. Чтобы случайно не пропустить этот год, мероприятие проводят при каждом бедствии. Обычно за железные бичи хватаются те, кто много должен ростовщикам. Соломон, получив долг и проценты, проверил каждую монету. С жадностью глянув на мешок с остальными, тяжело вздохнул и отправился восвояси в сопровождении двух вооруженных слуг, христиан. Я отобрал свою долю и раздал бойцам, участвовавшим в захвате пленника, то немногое, что причиталось им. Остальное они получили лошадьми, новыми арбалетами, сюрко.
С вечера началась попойка. На постоялый двор слетелись все проститутки, которые не были заняты обслуживанием прибывшей армии. Я же лег спать пораньше. Сказать, что совсем не волновался перед поединком, совру, но и особого напряга не чувствовал. Был уверен, что этот сопляк окажется не слишком серьезным противником. Уверен, что рыцарем его сделали за папины заслуги, а в бою ими не воспользуешься.
11
Турнир проходил на лугу возле города. Проводили его здесь не в первой. От предыдущих остались деревянный помост со скамьями для избранных, а по обе стороны от него лавки в пять рядов для благородных. Над помостом натянули полог из синего с красными полосами — цветов герцога Бурбонского — материала. Восседавшего там Людовика Бурбонского окружала вереница дам в ярких нарядах с широкими рукавами с прорезями. Когда-то такие же рукава были на платье моей венецианской жены. То ли за полвека мода не изменилась, то ли зашла на второй круг. Много дам восседало и на лавках рядом с помостом. Мне даже показалось, что их больше, чем мужчин. Простолюдины расположились напротив, по другую сторону ристалища. Впереди прямо на земле сидела детвора, сзади стояли взрослые. Между зрителями и ристалищем не было никаких ограждения. Отсутствовал и разделительный барьер для сражающихся рыцарей. Зато много было продавцов с корзинами или кувшинами, предлагающих легкие закуски и напитки, в основном сдобу и вино.