Я остановился у синего флага на краю ристалища. Ко мне подошел герольд — немолодой мужчина с окладистой бородой, одетый в сине-красное котарди и обутый в темно-красные пулены с носами чуть короче, чем я видел вчера на моем сегодняшнем противнике. Нос правого пулена кто-то оттоптал, отчего он смотрел не вверх, а вбок.
— Александр Венецианец? — уточнил герольд сорванным голосом, сверившись с развернутым свитком из толстой бумаги желтоватого цвета.
— Да, — подтвердил я.
Герольд отправился к другому краю ристалища. Там у красного флага появился Ульфар де Велькур. Он был в бацинете с забралом «пёсья морда». Поверх длинной кольчуги надето что-то вроде кирасы — две стальные пластины, закрывающие грудь и спину, соединенные на боках стальными цепочками. Их дополняли подбородник, закрывающий шею спереди, наплечи, налокотники, наручи, набедренники, наколенники, поножи и сапоги-сабатоны. Скоро все это научатся сочленять, и появятся так называемые белые доспехи, благодаря которым рыцари превратятся в спортсменов. На левом предплечье, которое повернуто к благородным зрителям, завязан большой красно-зеленый бант. Представляю, как часто сейчас бьется сердце какой-то девицы. Мое тоже забилось немного чаще, потому что увидел, что Ульфар де Велькур держит в руках двуручный меч. Длина лезвия была метра полтора. Плюс рукоятка сантиметров двадцать. В прошлой эпохе я не встречал таких мечей. На коне с ним не повоюешь, а низкородному пехотинцу такой был не по карману. Рыцарь помахал мечом, хвастаясь перед зрителями. Длинная и тяжелая железяка летала в его руках, как тонкий вертел. Девицы громко завизжали, приветствуя его. Наверное, громче всех старается та, чей бант повязан на предплечье рыцаря. То, что это смертельный поединок, что один сейчас будет убит, их не печалило. Они точно знали, кто именно останется жив.
— «Играющий двуручным мечом», — произнес Хайнриц Дермонд, тоже любуясь Ульфаром де Велькуром.
Суля по восхищенному тону, заиметь такой меч — его мечта.
— И что это значит? — поинтересовался я.
— Очень сильный боец, который таким мечом не дает никому подойти к своему упавшему или раненому сеньору, пока тому не окажут помощь, — сообщил мой оруженосец.
Теперь мне стало понятно, почему Ульфар де Велькур делал ударение на словах «любой меч».
Герольд убедился, что и на «красной» стороне на поединок вышел тот, кто был заявлен, и направился к центру ристалища, чтобы объявить нас.
— Быстро снимите с меня наручи, набедренники, наколенники и поножи! — приказал я своим оруженосцам.
— Сейчас? — удивленно спросил Хайнриц Дермонд.