Вместе со своим пленником Джеффри Уорсли я наведался к своему внуку Джакомо Градениго. Поскольку ни коннетабля, ни короля мой пленник не заинтересовал, я мог распоряжаться им по своему усмотрению. Мы договорились, что я отпускаю его в Англию, где Джеффри соберет выкуп. Чтобы он потом не искал меня по всей Франции, договорились, что передаст выкуп венецианскому банкиру в Лондоне, а тот перешлет вексель в Париж Джакомо Градениго, который, в свою очередь, зачислит деньги на мой счет под три с половиной процента годовых. О чем мы и подписали трехсторонний договор. Я одолжил английскому рыцарю лошадь и денег на дорогу.
— Ты не таков, как о тебе рассказывают, — выдал на прощанье Джеффри Уорсли.
— Наверное, ругают? — высказал я предположение.
— Не без того, — дипломатично ответил английский рыцарь.
— Утверждают, что я, как немцы, заковываю пленников в цепи? — подсказал я.
— И это тоже, — подтвердил он.
— А они не сказали, почему я заковывал их? — поинтересовался я.
— Нет, — ответил английский рыцарь.
— Потому что они вели себя не так, как положено рыцарю. Их неполный рассказ еще раз доказывает, что они — люди подлые, — сказал я.
— В следующий раз я обязательно спрошу их и расскажу, как обращались со мной, — любезно пообещал Джеффри Уорсли.
Жаль, что во Францию он вернется не скоро, пока не заплатит выкуп. На сбор денег потребуется почти год. Ему придется дождаться следующего урожая, после чего собрать деньги с арендаторов, занять у банкира недостающее. Потом зима начнется. Так что появится он на материке года через полтора.
Проводив Джеффри Уорсли, я по приказу коннетабля Франции отправился со своим отрядом в Шательро нести зимой гарнизонную службу. Не думаю, что мы так уж нужны в этом городе. Отряд Карне де Бретона и без нас справится, тем более, что ему прислали в подмогу три сотни пехотинцев. Направление в Шательро — благодарность Бертрана дю Геклена. Контракт у нас был «до зимы», с нами полностью расплатились, так что мне пришлось бы распускать отряд. Теперь же контракт продлевался «до лета», то есть до начала боевых действий, и отрабатывать его будем в теплых квартирах, не рискуя и не сильно напрягаясь. Весной с нами заключат новый. Бертран дю Геклен намекнул, что не будет возражать, если мой отряд станет раза в два больше.
Карне де Бретон обрадовался моему прибытию. Он все-таки женился на купеческой дочке, взял хорошее приданое, в том числе и новый дом, в котором выделил комнату для меня.
— При тебе жена не будет шпынять меня, что веду себя не так, как подобает благородному человеку! Дожился: купчиха учит меня манерам! — весело сообщил он. — Теперь будет сама учиться у тебя. Для всей местной знати ты — образец для подражания. Они вспоминали тебя на каждом пиру. Мол, венецианцы — люди культурные, не то, что наши рыцари. Вот только я ни одного рыцаря-венецианца не встречал. Они больше дукатами сражаются. Ты бы заодно вразумил мою жену, что деньги надо экономить. Думал, что первая жена у меня была мотовка, но теперь понял, как сильно я ошибался!