Бомбарды и требюшеты расставили вокруг замка и принялись заготавливать боеприпасы. Чего-чего, а камней в этой гористой местности предостаточно. Снаряды для бомбард обкалывали, придавая им округлую форму, чтобы не застряли в стволе. Когда приготовили три штуки, начали заряжать. Сразу собралась толпа зевак. Стояли на расстоянии метров пятьдесят. Для большинства бомбарды были чем-то мистическим и ужасным. Я подошел вплотную. В это время артиллеристы под командованием своего капитана, генуэзца по имени Алоиз Спинола — суетливого бодрячка с толстым задом и ляжками, бабьими, словно природа начала снизу делать женщину, а потом передумала и сверху сотворила мужчину. Капитан перебегал от одного орудия к другому и покрикивал на своих подчиненных, которых было по три человека на орудие. Вместо пыжа использовали обычную глину, положив между ней и порохом прокладку из пучка соломы. После чего в ствол затолкали каменное ядро и опять запыжевали глиной, тщательно утрамбовав ее.
Эти пушки не вызывали у меня доверия. И у артиллеристов тоже. Возле каждой было вырыто по яме, в которые и спустились по артиллеристу с горящими фитилями на блинных палках. Остальные отходили метров на сто. Кроме меня. Я стоял всего метрах в двадцати, уверенный, что у их пороха не хватит мощи, чтобы не только разворотить ствол на куски, но и добросить один из них так далеко.
— Поджигай! — скомандовал издалека Алоиз Спинола.
Выстрелили пушки после продолжительной паузы. Такое впечатление, что они долго раздумывали, стрелять ли вообще? Тихо пошипев, трубы по очереди прогрохотали громко и протяжно. Вместе с ядрами из них вылетели комки глины, солома и клубы черного дыма. Одно ядро попало в стену, выбив щербину диаметров в полметра, а две — в донжон. От их удара на верхнем этаже выпала оконная рама с промасленным полотном вместо стекла. Вся французская рать заорала восхищенно, словно ядра нанесли непоправимый урон. Капитан артиллеристов Алоиз Спинола возвращался к бомбардам гоголем.
Возле меня остановился и с плохо скрытой насмешкой спросил:
— Шевалье хочет овладеть этой сложной премудростью?
— Так уж она сложна?! — с явной насмешкой произнес я.
— Конечно! — уверенно заявил генуэзец. — Этим знаниям надо учиться много лет под руководством опытного наставника.
— А опытный наставник — ты?! — не поверил я.
— Лучше меня не найдешь во всей Франции и соседних странах! — гордо заявил он.
— Я бы поверил в это, если бы ты знал правильную пропорцию селитры, угля и серы для изготовления пороха, — бросил ему небрежно.
Про зернение пороха я вообще молчу. До этого, наверное, им придется идти еще много лет.