На этот раз я расположился слева, потому что убивать рыцарей не собирался. Они нужны мне живыми, и не только потому, что стоят дороже коней. Я быстро выпускаю две стрелы: одну в вороного жеребца, другую — в буланого. Бью в незащищенное место между пейтралем и седлом. Впрочем, на дистанции тридцать метров броня не спасла бы. Вороной встает на дыбы, а потом валится на бок и бьет по земле копытами, а буланый начинает лягаться, словно отгоняет нападающих волков. Всадник только благодаря высокому седлу не упал на землю, но копье выронил. Я всаживаю в буланого жеребца вторую стрелу, которая заставляет его припасть на подогнувшиеся передние ноги, а потом свалиться на бок и замереть. В это время мои бойцы расстреливают из арбалетов всех остальных седоков. Каждому врагу достается по три-четыре болта, а некоторые «счастливчики» похожи на ежей. Никому не удалось вырваться из засады.
— Выходим! — приказываю я.
Первый рыцарь стоит возле вороного жеребца, который все еще скребет копытами землю. Щит и копье он уронил. Меч даже не пытается достать, понимая, что сопротивление бесполезно. Второй лежит, придавленный мертвым буланым конем.
— Сдавайтесь или умрете! — произношу я ритуальную фразу.
Первый рыцарь кивает головой и начинает снимать портупею с мечом в деревянных ножнах с позолоченным окончанием и верхним кольцом. Второму рыцарю мои арбалетчики помогают вытянуть правую ногу из-под коня. Какое-то время он растирает ногу, снимая боль, наверное, потом расстегивает широкий кожаный ремень с большой серебряной бляхой в виде львиной морды, на котором висят меч и кинжал в обтянутых темно-красным бархатом ножнах.
— Командир гарнизона? — спрашиваю я на английском языке первого рыцаря, мужчину в возрасте за сорок, с черными с сединой волосами, усами и бородой.
— Увы! — с наигранной веселостью отвечает он на гасконском диалекте. — Сэр Вильям Поннингс не счел достойным гоняться за маленьким отрядом французов.
— Иногда спесь оказывается во благо, — говорю я и представляюсь.
— Наслышан! — криво усмехнувшись, произносит рыцарь и представляется: — Эймери де Куртон.
— Бартоломью Баргерст-младший, — называется второй рыцарь на английском языке.
Англичанину лет двадцать шесть. Усы бреет, но короткая светло-русая бородка имеется. Такие бородки вскоре будут называть шкиперскими.
Я решаю использовать свою не очень хорошую репутацию, приказываю Жаку Оруженосцу:
— Доставай кандалы, — а потом обращаюсь к рыцарям: — Или вы согласны заплатить выкуп и не воевать против нас, пока не доставите его?
— Смотря какой выкуп, — произносит гасконец.