Занимаемся подготовкой и часть следующего утра, пока не прискакивают дозорные и не докладывают, что отряд англичан, который идет нам навстречу и который я обозначил, как северо-восточный, находится от нас на расстоянии пол-лье. Второй отряд, юго-западный, преследующий нас, должен пройти еще не меньше лье. Я приказываю Хайнрицу Дермонду с неполной сотней бойцов выдвинуться навстречу первому отряду.
— Всадников можешь обстрелять из арбалетов, но в бой не вступай и не преследуй их, а к лучникам не приближайся ближе, чем на два фарлонга (примерно четыреста метров). Тяни время, — инструктирую его. — По сигналу горна сразу отступай, без задержек.
— Понял, — подтверждает саксонский рыцарь.
В последнее время Хайнриц Дермонд начинает привыкать к дисциплине, потому что она дает результат, который легко измерить в золотых монетах. Он еще мечтает о подвигах, но уже не так неистово, как в бытность оруженосцем. Теперь ему нужны деньги. Судя по тому, что саксонский рыцарь начал интересоваться ценами на недвижимость и приданым рыцарских и купеческих дочерей, следующей его целью является обзаведение собственным гнездышком и спутницей жизни. Иногда мне кажется, что немцы рождаются с планом на жизнь, где все расписано по пунктам, только точные сроки исполнения не указаны. Такие мелочи, как война, эпидемия, голод их планы не меняют, а лишь отодвигают сроки.
Отряд под командованием Хайнрица Дермонда пересекает долину и скрывается в лесу. Возвращается в долину примерно через полчаса. На хвосте у него сидят хобилары. Выбравшись на открытое место, саксонец разворачивает сотню в цепь и останавливается, приглашая врага сразиться. Англичане на рожон не лезут, держаться вне зоны поражения арбалетов, ждут подмогу. Вскоре из леса выезжает тяжелая конница, а за ней выходит пехота, в том числе и лучники, около сотни. Поскольку мои арбалетчики не отступают, враг спешивается и строится для боя. Видимо, решили, что взяли нас в клещи.
В это время прискакивает другой дозор и докладывает, что юго-западный отряд примерно в миле, скоро в долине появятся разведчики.
— Как только они выедут из леса, поезжай им навстречу, — говорю я Ламберу де Грэ и перечисляю те же наставления, что и саксонцу.
Вражеские отряды пока только догадываются, что находятся неподалеку друг от друга. На эту мысль их наводят мои арбалетчики, которые гарцуют вне зоны обстрела, но и не отступают. Значит, отступать некуда, потому что путь перекрыт с обеих сторон. Они позабыли, что сторон четыре и двигаться можно не только по наезженной дороге. Когда юго-западный отряд выстраивается для боя, я приказываю Анри де Халле трубить отступление. Две неполные сотни разворачивают коней и скачут к лесу. Там они поворачивают в сторону болота, едут по проложенному в лесу пути. Часть бойцов заметает следы и валит подрубленные деревья, чтобы затруднить движение противнику. Делают все быстро и без суеты. Добравшись до болота, мы поворачиваем налево и едем параллельно дороге на удаление километра два от нее. Я пытаюсь угадать, что сейчас делают оба английских отряда. Какое-то время они подождут, а потом вышлют разведку, чтобы убедиться, что в лесу нет засады. Может быть, они примут другой отряд за наш, может быть, нет. В любом случае у них уйдет уйма времени на то, чтобы выяснить, что впереди свои, а не враги. Не меньше времени потратят и на то, чтобы понять, куда делись мы.