— Много с кем: татарами, сарацинами, гуннами, ромеями, эпирцами, каталонцами, англичанами, — перечислил я.

— Что скажешь об англичанах? — задал он вопрос, напрочь забыв о даме к ее большому огорчению.

Она обиженно сложила губы клювиком, но не отважилась вмешаться в наш разговор.

— Длинный лук — грозное оружие. Коннице лучше не атаковать их в лоб, а нападать с флангов в рассыпном строю. В лоб пусть бьет пехота, прикрытая большими и прочными щитами, — поделился я опытом.

— Поэтому король приказал мне избегать больших сражений, изматывать врага мелкими стычками, внезапными нападениями, засадами, — рассказал Людовик, герцог Бурбонский.

Самодовольно хмыкнув, я не удержался от хвастовства:

— Это как раз то, что мне нравится и что я хорошо умею делать.

— Сколько у тебя людей? — поинтересовался герцог.

— Два латника и тридцать конных арбалетчиков, — ответил я.

— Это ты тренировал их, когда мы двигались к городу? — спросил он.

— Да, — подтвердил я.

— Я тебя нанимаю на службу. Утром подойдешь к моему интенданту Николя Лефевру и скажешь, что я беру твою руту, — произнес герцог, даже не узнав, собираюсь ли я служить ему, а если да, то на каких условиях.

Я решил, что отказаться успею и завтра. Тем более, что при даме не принято говорить о деньгах. Вернувшись к Тильману де Брюлю, расспросил его еще кое о чем, а потом ушел по-французски. Городские ворота уже были закрыты, но сработала популярность, и стража выпустила меня через калитку.

Николя Лефевр оказался сухощавым двадцативосьмилетним мужчиной с короткими черными волосами и чисто выбритым лицом. И то, и другое сейчас было не в моде. Дуплет на нем был темно-серого цвета и с серебряными пуговицами. Шоссы тоже серые, только чуть светлее, а на ногах темно-коричневые сапоги без шпор.

Он посмотрел на меня, прищурив подслеповатые светло-карие глаза, и сказал:

— Мне передали, что герцог хочет нанять тебя. Сколько ты хочешь за службу?

— Конному арбалетчику десять су в день, латникам — двенадцать с половиной, мне — двадцать пять, — потребовал я, собираясь немного уступить, и добавил пункт, о котором рассказал мне Тильман де Брюль: — Если попаду в плен, выкупить за пятьсот франков.

Николя Лефевру мое требование не показалось завышенным. Видимо, ему приказали обязательно нанять меня.

— Если твои люди снаряжены, как положено, и хорошо владеют оружием, то будете получать столько, — произнес он. — Контракт заключим на два месяца с возможным продлением.

Дальше мы обсудили, что будет входить в обязанности мой руты; как будет выплачиваться аванс, потому что полный расчет выплачивался по окончанию контракта; как будет оплачиваться «ремонт» лошадей — деньги за убитых или покалеченных (арбалетчику тридцать франков за коня, оруженосцу и рыцарю-башелье — пятьдесят, командиру — семьдесят); сколько получим за подвиг (я сразу вспомнил барона Мюнхгаузена, который планировал свои подвиги); как делим трофеи (бойцы отдают треть мне, а я прибавляю свою треть и от суммы отдаю треть герцогу); как распоряжаемся пленниками (если возьмем знатного — начиная от известного полководца или графа и выше, — должны отдать его герцогу за денежное вознаграждение, а коня, оружие и доспехи оставить себе, о менее знатных должны в трехдневный срок сообщить ему, а герцог решит, нужны они ему или нет).