На рассвете, еще до восхода солнца, дверь караульного помещения открылась. Во двор вышла молодая женщина в одной рубахе и распущенными длинными волосами. В руках она несла по пустому деревянному ведру. Женщина зашла в хлев.
Я подозвал Жака и шепотом приказал:
— Займись ей, только тихо, и без нужды не убивай.
Бригант выскользнул из конюшни, бесшумно пошел к хлеву, а я с остальными бойцами тихо направился к двери караульного помещения. За мной шел Хайнриц Дермонд, а потом Мишель де Велькур, как наиболее умелые фехтовальщики, а за ними все остальные бойцы. В хлеву послышался женский писк и глухой удар, после чего там наступила тишина. Дождавшись ее, я рывком открыл дверь караульного помещения и влетел внутрь. Там было пусто. На всех трех двухъярусных нарах, что располагались вдоль стен, не было даже соломы. Видимо, англичане не сочли нужным держать здесь караул, понадеялись на тот, что охранял ворота.
Мы поднялись по узкой каменной винтовой лестнице на второй этаж. Дверь в холл была закрыта, но не заперта. Внутри было тихо. Я открыл дверь. В нос шибанул запах казармы. Мне кажется, что во все века и у всех народов он одинаковый. Холл был длинный, но не широкий, и высотой метра три с половиной. Галерей не было. С той стороны, что выходила во двор, были ниши с окнами. Вместо стекол были натянутыми куски белой материи, пропитанной маслом. Света, попадавшего внутрь, хватало только на то, чтобы я мог различать силуэты. Посередине холла стоял длинный стол, составленный из нескольких, а по обе стороны его — лавки. Рядом с лавками на полу на матрацах, набитых соломой, спали лучники. Их грозное оружие стояло или лежало под стенами. Я показал своим бойцам, чтобы двигались осторожно, и первым пошел между спящими телами. Успел сделать шесть шагов, когда увидел, что на меня удивленно пялится мужчина с густой копной льняных волос на голове и кудлатой бородой. Он был очень похож на половца. В тот миг, когда мужчина начал открывать рот, я ударил его саблей и громко произнес боевой клич французов:
— Нотр-Дам!
И началась бойня. Англичане просыпались, вскакивали, кто успевал, хватались за оружие, кричали «Измена!» — и падали, сраженные саблей, мечами или фальшионами. Я быстро пробивался к дальнему концу холла, где была лестница на третий этаж. Короткими, резкими ударами разрубал тела, не защищенные доспехами. Несколько человек побежали к лестнице, но кто-то впереди споткнулся, и образовался затор. Я расчистил его, уложив троих. Переложив саблю в левую руку, потому что лестница была закручена по солнцу, чтобы неудобно было использовать оружие в правой руке, поднялся наверх. Там осторожно выглянул — и сразу отпрянул. В стену напротив того места, где несколько мгновений назад была моя голова, встряли две длинные стрелы.