Остановившись рядом со мной, рыцарь Тибо дю Пон сообщает:
— Мы собираемся ударить по англичанам. Присоединяйся к нам.
— Не буду, — говорю я. — Они перебьют вас из длинных луков.
— Вас же не перебили, — сказал рыцарь.
— Днем мы нападали только на гасконцев, а на англичан ночью, когда их луки не страшны, — объясняю я.
— Это не из-за вас по ночам были заварушки в их лагере? — спрашивает он.
— Вон там? — показываю я туда, где мы резали английских лучников.
— Там, — подтверждает Тибо дю Пон. — Я передам виконту, что ты помог снять осаду с города.
— Благодарю! — произношу я. — Но лучше будет, если пришлешь к нам купцов. Не хотелось бы задерживаться здесь надолго, сильно отставать от англичан.
— Сейчас пришлю, — пообещал рыцарь и приказал своему отряду возвращаться в город.
Купцов было четверо. Все худые, что нетипично для их профессии. Они уже знали, что осада снята с Рошешуара не без нашей помощи, поэтому торговались не долго. По-своему благодарили. Мы продали им все, что было нам не надо. Двое, которые были одеты побогаче, купили оружие и доспехи. Длинные английские луки и стрелы к ним тоже забрали. Подозреваю, что продадут англичанам. Третий купец приобрел волов, двух коров и полтора десятка коз. Свиней к тому времени мы съели, а баранов я решил оставить. Их несложно гнать и пасти. Четвертый купец купил одежду и обувь. Обе стороны остались довольны. Я разделил деньги между бойцами, взяв себе треть. Не будем беспокоить герцога из-за мелочи, он и так богатый. После чего мы поехали вслед за англичанами.
Они медленно двигались в сторону Пуату, грабя и сжигая деревни на своем пути. В одной из пылающих деревень мы прихватили одиннадцать гасконских копейщиков. У перегруженной арбы, которую тащили две пары волов, сломалось колесо. Гасконцам жадность не позволяла бросить такое богатство, поэтому задержались, ремонтируя его. Одного по моему приказу взяли в плен. Это был мужчина лет тридцати, черноволосый, с карими глазами и бородой, заплетенной в три косички. На кожаную куртку были нашиты большие куски от кольчуг из колец разной толщины и диаметра.
— Куда Джон Чандос ведет ваш отряд? — спросил я.
— Домой, в Пуату, — ответил копейщик.
— Что, награбились уже?! — удивился я.
— Нет, но говорят, сюда идет ваш маршал Луи де Сансерр с очень большим отрядом, — рассказал гасконец.
У меня складывалось впечатление, что лазутчиками в обеих сражающимся армиям служили одни и те же люди. Они ходили туда-сюда, рассказывали одним, что видели или узнали у других, и смотрели и слушали, чтобы было, что рассказать другим. Скорее всего, так зарабатывали на жизнь монахи нищенствующих орденов, которых не обижали воины обеих сторон.