А вот и знакомый домина, рустированный в лучших традициях, а внутри малость обшарпанный. И лифт воткнули, коего тут отродясь не было… Внутри и одному тесно, зато не пешком.

На чердак я поднялся, никем не замеченный, и осторожно прошел к трубе, ступая по дощатым мосткам. Облезла моя замазка…

Без особого труда изъяв половинку кирпича, я достал «капсулу времени». Как будто вчера положил.

— Порядок…

Напряжение разом спало, хотя и радоваться особо нечему. Ну, узнаю я новую тайну, и что? Одной проблемой станет больше. А у меня их и так — вагон и маленькая тележка!

Прокрутив «Вацап», я обнаружил несколько новых адресов. Ого! Клод Азани! Да-а… А фоточки! Голенькая и прехорошенькая звездочка-полукровка делала селфи в моей постели! Ну, да, вон и окно, и компьютерный стол… А чью это костлявую руку Клод зажала своими стройными ножками? Чью же еще… Мою. Ну, Марлен… Не дай бог, Маринка увидит…

Добравшись до нужного адреска, я коснулся телефонной трубочки на экране. После третьего звонка ответили.

— Алё! Ты, Игнат?

— Я. Привет, светило!

— Здорово! Мы после нового года, как в море корабли! Разошлись, в смысле.

— Ну, не развелись же!

— А, ну да! Чего звонишь?

— По делу, Паха. Тут моя родня со мной спорит. Потрясает конвертиком с якобы моими волосиками, срезанными в сопливом детстве. Я им доказываю, что, вообще-то, светленький, а волосы из конверта — темненькие… Сможешь ДНК-анализ сделать?

— Да легко! Кстати, так бывает. Маман клянется, что родился я голубоглазым блондином! А нынче — бр-рунет! И глаза карие. Так что… Тащи, пороемся в твоих генах! Сегодня мне до восьми колупаться…

— Мчусь!

Ссыпавшись по лестнице, я выскочил на улицу и резво зашагал к метро.

«Успеваю… — крутилось в голове. — Отдам волосья — и сразу домой! Сделаю запись для Осокина — и звоню Маринке…»

Вечер того же дня

Нахабино, улица Институтская

— У них там, оказывается, не Токамак вовсе, — оживленно щебетала Марина, покачиваясь на моих бедрах и шлепая меня по животу, — а линейный ускоритель. В токамаке плазму удерживают тороидальные магнитные ловушки, а тут — линейные. И плазма не кольцом, а прямым шнуром. Там закавыка была такая — термояд же в торцы упирается, и нужна теплоизоляция, а температура-то ого-го! Десятки миллионов градусов! Но новосибирцы — молодцы, справились. Так плазма охлаждаться стала! Но они и тут вывернулись — соорудили систему дополнительного высокочастотного нагрева…

Я разморено улыбался, гладя девичьи коленки, а потом облапил подружку и повалил на себя.

— Раздавлю же… — прошептала Марина.

— Всю бы жизнь так давили…