Девчонка с двумя огромными бантами походила на Чебурашку, и сияла от восторга. Ей вручили начищенный медный колокольчик, и увалень из выпускного зашагал вдоль строя.

Радостный, заливистый звон поплыл над школьным двором. Мамы осторожно, чтобы не размазалась тушь, утирали глаза. Папы сдержанно гордились отпрысками.

Я глянул на счетчик. Пленки на два кадра осталось…

Смачно клацнул затвор. И еще разок — Марина как раз изящно наклонила голову. Должно хорошо получиться. Главред будет счастлив, как первоклашка-звонарь…

Суббота, 26 мая. Утро

Приозерный, улица Ленина

— Привезите чего-нибудь вкусненького! — заныла Алена, собирая нас с Марленом в дорогу.

— Вкусненькое остается тут, — внушительно сказал Осокин, застегивая ремень на джинсах. — Ну, вот, опять не три дырочки, а две! Наверное, сели…

— Наверное, кое-кто набрал лишний килограммчик, — хихикнула Марина, и добавила в назидание: — Много есть вредно!

— Вредно вкусно готовить, — парировал Марлен. — А я падок на искушения — вкушаю, пока дышать могу… Ну, ладно. Марш вперед, труба зовет…

Девушки расцеловали меня по очереди, и я спустился вниз налегке, предусмотрительно захватив «тревожный» несессер. Мало ли, вдруг с Лидией Николаевной пересечемся — нас товарищ Коняхин в творческую командировку отправил. С нас — серия репортажей о жизни райцентра, с него — по два отгула. Каждому.

Главред даже «козлика» дал на выходные, а мы обязались оправдать высокое доверие.

Щелкнув пальцем, Марлен подбросил монетку.

— Орел!

— Решка, — выбрал я.

Шлеп.

— Решка! Ты выиграл, садись за руль.

— И в кого ты такой хитро… э-э… задый пошел? — заворчал я, тискаясь на водительское сиденье.

— В тебя, бро! — жизнерадостно ответил «разлученный близнец».

Стартер крутнулся, но не стал портить мне настроения, завел-таки двигун, бодро фырча.

— Фотоаппарат взял? — спросил я противным голосом.

— Так точно! — браво ответил Марлен.

— Зубы почистил?

— Забыл!

— Поехали!

Тот же день, позже

Дровня, улица Карла Маркса

Первые километров десять шоссе выглядели вполне сносно. Серый асфальт мрел на солнце, слоясь в нагретом воздухе. Ямки попадались, но несерьезные. А потом под колеса легла грейдерованная дорога, похожая на стиральную доску, только каменистую и очень пыльную.

Каждую пятилетку ее обещали заасфальтировать, но все руки не доходили. Наверное, не из того места росли. Хорошо, хоть перед Дровней «уазик» снова покатил по твердому, не трясясь, как на вибростенде.

С окраины Дровня выглядела, как и все уездные города — зеленый пояс частного сектора, где нравы просты, а удобства минимальны, а за ним вставали пятиэтажки.