И вообще, что значит «ещё»? Сближаться я здесь ни с кем не собираюсь, тем более с этим ловеласом. Но в качестве провожатого он, бесспорно, был неплох. Судя по взглядам прохожих, если бы не лорд, мной бы вполне могли разжечь здесь священный костёр.

— Алина, сосредоточься на важном. Не до тряпок сейчас, — с грустью сказала самой себе и, как назло, вслух.

Проницательный и всё подмечающий сосед, конечно же, услышал. Скосил на меня взгляд, поинтересовался:

— Что вы сказали?

— Заклятье прошептала...

Рейнмар, немного скептически, хмыкнул:

— Значит, у вас всё-таки есть родовая сила?

— Почему именно всё-таки?

— Ну... — лорд сделал вид, что задумался, — вы не производите впечатление матёрой колдуньи.

— И какое же впечатление я произвожу?

— Леди в беде, а скорее, бедах, из которых она категорически не желает выбираться.

— Разве мне грозит здесь опасность?

— Это я о доме.

Ну вот зачем опять пугает? Сначала стращал непонятными сущностями и гипотетическими проверками, теперь снова портит настроение.

— Вы же говорили, что дом не причинит мне вреда, если я не буду нести ему зла.

— Я не о магии, — отмахнулся Рейнмар и по-джентльменски распахнул передо мной дверцу экипажа. — Зачастую потусторонние силы не столь опасны, как живые. Вы одна в незнакомом крае, без мужа, отца или любого другого родственника-мужчины. Вы слишком беспечны, мисси.

— Ещё вы говорили, что в Долине спокойно, — напомнила я, подбирая юбки, пока лорд от души не хлопнул по ним дверцей.

— И всё же вам нужен мужчина, мисси, — почти серьёзно заявил Рейнмар.

А может, и правда не шутил, и это не была очередная попытка затащить меня в кровать.

— Приму к сведению.

— Уж примите.

Ландо тронулось, мы покатили дальше. Булочки с гречкой — это замечательно, но кроме них, хотелось бы иметь в доме и другие съестные припасы. За которыми мы и отправились.

Рынок Лирмонта располагался чуть в стороне от главной площади — на длинной, мощёной булыжником улице, где ряды прилавков тянулись под светлыми навесами. Воздух здесь был густой от запахов: тёплый хлеб, вяленое мясо, сочные яблоки, осенняя сырость, на удивление гармонично вплетающаяся в этот букет ароматов.

Здесь людей было в разы больше. Толпа гудела, словно пчёлы в ульях. Женщины в длинных юбках, жакетах и белых чепцах громко переговаривались с торговцами и торговками, между рядами носились мальчишки с корзинами, выкрикивая что-то вроде:

— Свежие яйца, прямо из-под курицы!

— Лук сладкий, как поцелуй девицы!

С обеих сторон тянулись домики с резными вывесками: «У миллы Марты — лучшие сыры графства», «Семейная лавка «Три мешка крупы»», «Ткани и ленты госпожи Клары».