— Рассказывай, — попросила я, когда тарелка перед парнем опустела. — Почему сбежал из приюта? Кто там остался? Как... с вами обращается Гартен?

Помешкав, мальчик всё-таки заговорил. Тихо, робко, буквально выдавливая из себя каждое слово. Но только поначалу. Стоило ему дойти до жизни в доме Гартена и царящих там порядках, как Том заговорил уже иначе, сжимая кулаки и сверкая глазами.

Признаться, мне и самой хотелось делать то же самое: сжимать в ярости пальцы и ругаться. Очень сильно и очень грязно.

То, что сирот хозяин приюта не любил — это было ясно изначально. Наставников, а скорее, надзирателей он, к слову, подобрал таких же: жестоких, бессердечных и без всяких принципов. Детей, можно сказать, морили голодом и держали в холоде. Одежды нормальной нет, камины в доме толком не топили. Образование? Нет, не слышали. Кому оно надо, если достопочтенный мейр с утра до вечера занят тем, что считает падающие ему в карман монеты. Деньги, выделяемые казной на Лирмонтский приют, приюту почти не доставались. Так, лишь жалкие гроши, чтобы бедные сироты не поумирали и эта жирная сволочь не осталась без заработка.

— Я сбежал, потому что сил не было терпеть! А теперь понимаю, что... не должен был. — Том горько шмыгнул носом.

— Как так вообще вышло, что он стал главой приюта?

— Это семейное дело Гартенов, — с усмешкой ответил парень. — Но мамаша мейра хоть и была дамой сварливой, а иногда и чересчур суровой, но хоть как-то о нас заботилась. А как её не стало... Жизнь превратилась в кошмар.

Я сидела и гадала, что мне теперь со всем этим делать. Вроде бы не моё дело, у меня самой проблем по горло, и надо бы с домом знакомиться, обживаться, с сумеречными налаживать отношения и по возможности узнавать, как выбраться из этого тела и из этого мира, но... Просто взять и забить я не могу. Не могу! Как подумаю о малышке Норе, как нарисую перед глазами других детей, рыдать хочется.

И отходить сковородкой Гартена.

Я не была сиротой. Папа очень старался, чтобы я ни в чём не нуждалась, и любви мне хватало. Но всё равно... я росла без мамы. И тут, как ни пытайся, а заполнить пустоту от её ухода не удастся.

А у этих ребят нет никого... Совершенно! И я, и Рейнмар можем хоть сколько угрожать мерзавцу, но сомневаюсь, что он проникнется угрозами и превратится в доброго, любящего «папу».

А значит...

Оглядев пыльный буфет и не менее грязные полы, со вздохом поднялась.

— Пойдём, Том. Прогуляемся.

— К... куда, леди? — снова испугался парень.

— К соседу моему, лорду Аргейлу. Нужно посоветоваться.

Стоило произнести это имя, как лицо мальчишки просветлело.