Я вышла за ворота и, схватив мальчишку за руку, помогла подняться. Парень вскинул на меня взгляд, да так и застыл, не сводя с меня глаз. Они все смотрели...

— В дом. Быстро! — рыкнула я, едва ли узнав свой голос. Сейчас он звучал как нечто чужеродное, потустороннее. А потом посмотрела на притихшую троицу и продолжила: — Осторожнее, Гартен. Лорд Аргейл вас предупреждал — предупрежу и я. Будете издеваться над детьми, рискуете остаться не только без кормушки, но и без жизни. Если узнаю... а я узнаю, что вы их обижаете... Будут у вас в гостях не только ревизоры.

Страха во мне не осталось, и сердце больше не сжималось. Я чувствовала себя спокойной, уверенной, даже какой-то немного заледеневшей. Гартен с компанией тоже, казалось, впали в летаргию: стояли и не могли пошевелиться. На меня продолжали пялиться, словно я была самим воплощением ада.

— Я это так не оставлю, — наконец тихо, о-о-очень тихо промямлил глава приюта.

— Я тоже, — пообещала и посоветовала: — Убирайтесь с моей земли. Дом может передумать и не захочет с вами прощаться. Думаю, вам это не надо.

Им действительно было не надо. Парочка «секьюрити» подхватила начальника и потащила по дороге в направлении, в каком исчезли лошади. А я стояла и провожала их взглядом.

Стояла и чувствовала, как внутри меня что-то пробуждается.

Я вернулась в дом, захватив с собой Тома. Судя по выражению лица парня, косившего на меня испуганным взглядом, он уже всерьёз жалел о том, что не уехал с бессердечным мейром. В большей степени жалел не из-за друзей, а из-за меня, которую явно считал исчадием зла. И боялся. Страх таился в его взгляде.

— Ты же понимаешь, я не причиню тебе вреда, — сказала уже на кухне.

— Д... да...

— Я серьёзно!

— Как скажете, леди, — паренёк привычно опустил голову.

Вздохнув, я плеснула в чашку чай, уже порядком остывший, и положила на тарелку хлеб с сыром и яичницу.

— Поешь. Потом поговорим.

Том с сомнением покосился на содержимое тарелки, словно вместо глазуньи видел перед собой тушки жаб и крысиные хвостики. В конце концов, голод пересилил страх, и парень набросился на еду. Я сидела напротив и цедила чай, флегматично жуя бутерброд. После случившегося за воротами накатила слабость. Чувство было такое, что сейчас не утро, а вечер тяжёлого дня. Я пахала несколько часов подряд и вот только присела, чтобы прийти в себя.

Что это было? Чьи голоса я слышала?

Ведь точно же слышала! Не почудились они... Духи? О ком они говорили? О Далии и её дочке... Надо бы разобраться в этой тёмной истории...

Но прежде всего следовало разобраться с Томом. Решить, как быть дальше. Да и о приюте хотелось порасспрашивать.