Едва переступив порог своего готичного жилища, я мысленно прикинула, откуда лучше начинать поиски печати. Сразу подумалось о кабинете на первом этаже. Туда я уже заглядывала — место колоритное и немного пугающее. Именно из кабинета я чудесным образом перенеслась в холл, где и нашла венок, уколола о него палец и благополучно потеряла сознание.

К счастью, сейчас я была не одна, а потому шла без страха. Почти...

— Вы знаете, где искать, леди? — следуя за мной, поинтересовался Том.

— Премерно представляю, — ответила я, не желая признаваться, что на самом деле не имею понятия.

Но по логике, где ж ещё находиться родовой печати, как не в хозяйском кабинете.

Стоило открыть дверь, как в нос ударил уже знакомый запах: старой бумагой, пыли, отсыревшего дерева. В этот раз рабочее место Далии не стало пугать полумраком и мрачностью. Наоборот, встретило нас уютно зажжённым камином, мягкими отблесками светильников, а также стандартным перекусом: чай, булочки, сыр, непонятно откуда взявшиеся яблоки и даже джем в пиале.

Ну всё, прощай тонкая талия.

— Подкрепимся и за дело, — улыбнулась я и устроилась за столом. Налила чай себе, Тому, который снова выглядел голодным — так жадно смотрел на угощения. И с не меньшей жадностью на них набросился.

С набитым ртом поинтересовался:

— А пофему... чавк-чавк... дерефья здесь... хрум... синие?

— Хороший вопрос... — я отщипнула кусочек булочки. — Честно, не знаю. Сама уже не раз им задавалась.

— Странно, конечно... — прожевав, поделился парень. — Но смотрится красиво.

На мои вопросы Том отвечал с куда большей неохотой, чем спрашивал сам. Мне не хотелось давить, но и познакомиться тоже было нужно. Раз уж будем жить под одной крышей и неизвестно, как долго.

Оказалось, родители Тома погибли от какой-то неведомой болезни. К счастью, зараза не коснулась мальчика, на тот момент едва справившего десятилетие. К несчастью, больше у него никого не было. Его подобрал торговец из Лирмонта и сдал в приют, уверенный, что сделал благое дело.

Поначалу Том верил, что жизнь станет лучше. Потом — просто надеялся, что не будет хуже. Но с приходом «к власти» Гартена, веры в счастливое будущее у парня не осталось.

Я слушала и невольно сжимала пальцы, представляя, как в них окажется мясистая шея Гартена. Ну, зараза!

Какая же мразь!

Как можно морить голодом, бить, унижать тех, кто и так остался без всего? Гартен заслуживал худшего из всех возможных приговоров.

Увы, в тот день больше мне не везло. Мы обыскали кабинет сверху донизу: ящики, ниши, полки, даже картину сняли со стены — вдруг за ней сейф или какой-нибудь тайник?