Эрден выругался.

— Рычаг обратно!

— Он уже опущен, — сказал Торен.

Один из индикаторов на центральной панели зажегся.

Тускло, едва заметно.

Под ним было написано:Внутренняя бухта.

Я отступила на шаг.

— Почему она включилась?

— Камень узнал присутствие хранителя, — сказал Эрден. — Остаточная проверка могла открыть внутренний контур.

— Закройте его.

— Для этого нужен хранитель.

Все посмотрели на меня.

— Нет.

— Если линия активна, ее лучше отключить правильно, — произнес Эрден. — Иначе слабый поток будет уходить в поврежденный канал.

— Что нужно сделать?

Он раскрыл инструкцию и быстро нашел страницу.

— Положить ладонь на пластину. Удерживать связь, пока индикатор не погаснет. Не трогать остальные рычаги.

— Сколько времени?

— Несколько секунд.

— Вы уверены?

— Настолько, насколько можно быть уверенным по книге столетней давности.

Не лучший ответ.

Но оставить активный поток в неизвестном состоянии было опаснее.

Я сняла перчатку.

— Если я не отвечаю или не могу убрать руку, оттащите меня.

— Вас может ударить магическим выбросом, — предупредил Эрден.

— Значит, используйте ткань и не касайтесь панели.

Марта взяла свернутое покрывало.

Я подошла к углублению.

Серебряная линия уже не просто мерцала. Она пульсировала в ритме слабого свечения индикатора.

Я положила ладонь на пластину.

Мир не исчез.

Зал остался вокруг меня. Я видела Камень, Марта стояла справа, Торен держал лампу, Эрден склонился над книгой.

Но одновременно появилось другое ощущение.

Не изображение и не голос.

Пространство.

Я почувствовала бухту так, будто провела пальцами по ее дну. Каменные стенки, узкий вход, три рифа справа, глубина возле причала. Вода двигалась по естественному кругу: входила с приливом, ударялась о северный склон и возвращалась вдоль южного берега.

Один участок ощущался неправильно.

Там, где должен был находиться внутренний направляющий знак, связь обрывалась.

Я не видела сам знак. Только пустое место в цепи, как отсутствующее звено.

Дальше, за бухтой, тянулись другие линии.

Большинство молчало.

Некоторые отзывались слабыми импульсами.

Северная линия — один работающий узел из семи.

Восточная — два слабых отклика.

Южная — ничего.

Внутренняя — поврежденная связь рядом с рифом.

Я не считала их сознательно. Знание складывалось из силы и направления импульсов.

Затем пришла боль.

Холод поднялся от ладони по руке. Пальцы перестали чувствовать металл. Во рту появился сильный вкус соли.

Я попыталась разорвать контакт.

Рука не была приклеена, но мышцы не послушались сразу.

— Айрина? — голос Марты прозвучал издалека.

Индикатор продолжал гореть.