Объяснение совпадало с инструкцией.

— Повреждения есть?

— Пока не вижу. Температура выровнялась, дыхание нормальное, пульс слабый, но устойчивый. Еще раз потеряете сознание в ближайшие дни — будем думать хуже.

— Очень успокаивает.

— Я лекарь, а не придворный музыкант.

Марта поставила на стол миску с бульоном.

— Ей нужно поесть.

— Когда перестанет мутить от воды.

— Меня не мутит.

— Тогда после воды.

Я попыталась сесть медленнее. Тея позволила, но подложила под спину вторую подушку.

— Где остальные?

— Торен устанавливает решетку у входа, — ответила Марта. — Эрден сидит в столовой над своими книгами и делает вид, что не виноват.

— Он не заставлял меня касаться панели.

— Но знал, что это опасно.

— Он предупредил.

— Недостаточно.

В голосе Марты слышалась злость, однако направлена она была не только на Эрдена. Она злилась и на меня.

— Вы тоже считаете, что я поступила глупо?

— Я считаю, что хозяйка, которая в первый день упала без сознания под гостиницей, плохо помогает ремонту крыши.

— Это справедливое замечание.

Марта явно ожидала возражений. Мой ответ немного смягчил ее лицо.

— Что произошло наверху, когда включился узел? — спросила я.

Она посмотрела на Тею.

Лекарь пожала плечами.

— Рассказывайте. Лежать ей это не помешает.

— В бухте успокоилась вода, — сказала Марта. — Ненадолго. Минуты на две.

— Насколько успокоилась?

— Волны не исчезли. Но возле причала течение стало ровнее. Лодки перестало тянуть к левым сваям.

Именно это я почувствовала через сеть.

— Значит, внутренний знак все еще работает.

— Один, — произнес Эрден от двери.

Он вошел без стука. В руках держал инструкцию и мой блокнот.

— Из четырех внутренних узлов ответил только северный. Южный, судя по записям, разрушен. Восточный поврежден. Четвертый не подает признаков.

— Откуда вы знаете?

— После того как вы потеряли сознание, на карте несколько минут горели индикаторы. Я записал показания.

Он положил блокнот рядом с миской.

В нем аккуратным почерком были перечислены отклики сети:

Внутренняя бухта — один устойчивый узел, один слабый, два отсутствуют. Северная линия — один слабый отклик. Восточная дуга — два нестабильных. Южный проход — нет ответа. Накопитель — менее одной десятой емкости.

— Вы запускали панель снова? — спросила я.

— Нет.

— К Камню прикасались?

— Нет.

— Хорошо.

Эрден посмотрел на мою руку.

— Что вы почувствовали?

Я пересказала ощущение бухты и отдельных линий. Не стала украшать. Не говорила, что «видела море» или «слышала Камень», потому что ничего подобного не было.

Только направления, сила отклика и разрывы.

— Так работали хранители, — сказал он.