— Стас… — попытался вставить я хоть слово, но его было не остановить:

— Я не закончил! Он приходит в шесть утра, уходит в полночь и требует того же от остальных. Мы не рабы, Даниил! У нас есть трудовой кодекс и человеческое достоинство!

Пёс с интересом наблюдал за этим представлением, устроившись поудобнее на диване.

— Стас, если бы Юсупов хотел развалить газету, то не стал бы выводить её в лидеры по количеству читателей, открывать новые рубрики и искать спонсоров, — спокойно заметил я.

— Он это всё делает чтобы нам было больнее падать! Вот увидишь! — Стас ткнул в меня пальцем. — Это долгосрочная диверсия! Сначала поднимет на вершину, а потом столкнёт в пропасть!

Я посмотрел на него и понял, что спорить бесполезно. Стас был в том состоянии, когда человек настолько устал и измотан, что любое объяснение воспринимается как часть заговора.

— Ладно, что конкретно он делает такого, чего не делал я? — спросил я.

— Всё то же самое, что и ты, только в три раза быстрее и в десять раз требовательнее! — выпалил Стас. — Ты хотя бы иногда хвалил, а он… Он просто смотрит и говорит «сойдёт». И это в лучшем случае! В худшем — молча берёт красный карандаш и перечёркивает всю полосу! Я когда вижу красный светофор — сразу думаю о его карандаше и у меня глаз начинает дёргаться!

Стас сделал паузу, восстанавливая дыхание после пламенной речи.

— А ещё он всерьёз планирует захватить всё твоё здание, — тише добавил он.

— Почему ты так решил? — поднял я бровь.

— Он поставил себе в кабинете тахту. И ночной сторож сказал… — Стас перешёл на шёпот, будто сообщал государственную тайну. — Что слышал храп в кабинете Юсупова после полуночи.

Я закатил глаза. Павел Алексеевич, конечно, работал с присущим ему размахом, но если работники начнут разбегаться, то весь этот размах окажется бесполезным.

— Я поговорю с Павлом Алексеевичем, — сказал я.

— Что говорить-то? Надо его гнать пока не поздно, пока он не разрушил всё что мы так долго строили! — Стас произнёс это «мы» с таким жаром, что я невольно улыбнулся.

Мы. Надо же. Ещё полгода назад Стас боялся тени Юсупова и вздрагивал от его шагов в коридоре, а теперь считает газету своей и готов за неё драться. Пусть даже дерётся он пока только со стулом, к которому его привязали.

— Развяжите его и пусть проваливает, — подвёл черту под этим разговором Пёс, а затем тихо добавил: — Нам тут такие слабаки не нужны, только бойцы и воины.

* * *

Окрестности поместья Чёрного Пса. Глубокий вечер

— Поместье окружено, господин полковник. Люди на позициях, все выходы с территории перекрыты, — доложил заместитель, стоя у развёрнутой на капоте карты.