— Он тебе не пёс, чтобы газету в зубах приносить, — раздался сиплый голос от двери. — Так что по таким вопросам лучше ко мне обращаться.
В гримёрку вошёл Чёрный Пёс собственной персоной. Алиса тут же улыбнулась и ехидно поприветствовала его:
— Ну здравствуй, легенда народной эстрады.
— И тебе не хворать, бедствие аристократических масштабов, — хмыкнул он и они тепло обнялись.
Я усмехнулся:
— У неё отец — кошатник, так что закатай губу.
— Вот как? — протянул Пёс. — Тогда всё ясно. С детства росла в атмосфере двуличия, независимости и презрения к авторитетам.
— Это ты сейчас про котов или про аристократию? — уточнила Алиса.
Пёс двусмысленно пожал плечами и они оба рассмеялись. Закончив словесную пикировку, девушка сказала уже серьёзнее:
— Спасибо тебе за то, что помогаешь Дане.
Пёс отмахнулся, будто речь шла о сущем пустяке:
— Да брось. Император вообще берега попутал. Неужели ему никто не может объяснить, что всё это — из-за банальной женской ревности и мстительности? Эту Анастасию давно надо выпороть и отправить в монастырь. Желательно в такой, где нет зеркал.
— Отец примерно то же самое говорит, только дипломатичнее, — заметила Алиса. — Он рассказывал, что Меньшиков пытается донести это до Императора, но тот глух и слеп, когда дело касается кого-то, в чьих венах течёт кровь Романовых. У него на этот счёт особый пунктик: есть Романовы, а есть все остальные.
— И как там поживает светлейший? — спросил я.
— Скверно, — пожала плечами Алиса. — Император сейчас вообще в ярости и едва не лишил Меньшикова титула. Впрочем, в опалу попал не он один
— Ты про кого? — уточнил я.
— Про Юсупова конечно, — наконец, не выдержал Вова и вступил в разговор: — Как у тебя это получается?
— Что именно? — удивился я.
— Да вот это всё, — развёл он руками. — Ещё вчерашние враги внезапно становятся твоими союзниками. Никитин рисковал жизнью, чтобы помочь тебе вытащить меня. Теперь Юсупов открыто пишет, что ты — защитник империи, достойный человек, которого незаконно преследуют. Я уже не удивлюсь, если через неделю Император лично принесёт тебе извинения и корзину фруктов.
— Не сглазь, — хохотнул я. — Фрукты ведь могут быть отравлены.
— Ты, кстати, слышал, что Павел Алексеевич вздумал сделать? — спросил Вова.
— О-о-о! — воскликнула Алиса, радостно хлопнув в ладоши. — Как я забыла об этом рассказать!
Я перевёл взгляд с одного на другую:
— О чём?
Глава 3
Зимний дворец
Император был в ярости. Он ходил по кабинету быстрыми, рублеными шагами, как человек, который уже десять раз мысленно казнил всех вокруг, но всё ещё не определился, с кого именно начать.