— Мы встретили их на катере, привезли сюда, а потом… — происходил допрос одного из выживших прямо на улице. Опытные в подобных операциях подчинённые Меньшикова скурпулёзно выслушивали всё, что сообщали им местные работники, вот только…

— Нас не интересуют как вы сюда затащили Уварова, нам нужно знать куда он отправился следом! — раздался рядом властный голос генерал-командующего, беспардонно влезающего в работу.

Он явно чувствовал себя тут главным, что не могло не раздражать Меньшикова.

— Генерал, вы приставлены помогать или командовать? — ледяным тоном спросил он.

— Я здесь, чтобы исполнить приказ Императора, — надменно добавил тот. — И если я вижу, что вы недостаточно усердны в деле поимки особо опасного преступника, то беру инициативу в свои руки.

— Особо опасного преступника… — тихо повторил Меньшиков и покачал головой.

Он прекрасно знал что Уваров на самом деле за последнее время сделал для империи куда больше, чем этот диванный генерал, что не способен воевать даже с детворой. Светлейшего раздражало, что всё обернулось именно так. Император слеп, когда дело касается его рода. Эта взбалмошная Анастасия своими необдуманными действиями разожгла конфликт внутри страны, который может перерасти в большой пожар и Меньшиков сейчас считал себя единственным, кто сдерживает это пламя.

— Вы с чем-то не согласны? Хотите возразить? — с ехидной ухмылкой спросил генерал, явно готовый уже обвинить Меньшикова в оспаривании прямого приказа Императора и государственной измене.

Григорий был раздражён тем, что люди у власти очень любили кидаться этой фразой направо и налево, обесценивая и принижая то, что кроется за этими словами.

— Осторожнее, генерал, — сухо произнёс Меньшиков. — Беря на себя бремя лидерства, вы берёте и ответственность за последствия возможного провала.

— Никакого провала не будет, — яростно рявкнул тот. — Я лично надену наручники на Уварова и доставлю его Императору.

Повисла напряжённая пауза. Это был конфликт двух миров. Двух систем ценностей. Преданность стране против преданности человеку, стоящему в её главе. Желание обезопасить империю против желания обезопасить себя от увольнения. Двое мужчин стояли, не сводя взгляда друг с друга, пока внезапно не раздался голос подбежавшего солдата:

— Они уплыли на катере, мы подняли записи видеонаблюдения.

— За ними, быстро! Предупредить береговую охрану. Задержать любой ценой, — тут же просиял генерал.

Если бы он не был столь упёртым и внимательно анализировал услышанное, то давно бы понял, что раз Уваров прибыл сюда на катере, то и сбежал скорее всего также, — покачал головой Меньшиков, смотря на семенящего к пристани генерала. Светлейший уже давно догадался, как именно ушёл Уваров и мысленно надеялся, что у того была достаточная фора.