Это слово уже не ранило так, как раньше. Оно звучало признанием. Тяжелым, взрослым. Андрей не прятался за матерью, Алиной и поддельными бумагами.

Первым ударил он.

Первым поверил.

А потом искал меня пять лет.

Обе правды могли существовать одновременно.

— Поехали домой, — сказала я.

Он завел двигатель.

— К тебе?

— Ко мне.

Всю дорогу мы молчали.

Нина Павловна открыла дверь после второго звонка. На ней был халат с огромными фиолетовыми цветами, волосы собраны в пучок, в руках — пульт от телевизора.

— Долго вы, — сообщила она. — Ребенок поужинал, помылся, лег, встал, попил, снова лег, потом решил, что папа его бросил, потому что мама нарядная.

Я сняла пальто.

— И что вы сказали?

— Что папа глупый, но обучаемый.

Андрей кашлянул.

Нина Павловна посмотрела на него.

— Я вас вижу.

— Спасибо, что остались с Артемом.

— Я не для вас старалась.

— Знаю.

— Тогда проходите. Он еще не спит.

Артем лежал на диване, накрытый пледом до подбородка. Гипс был разрисован фломастерами. Помимо кривого самолета, на нем появились зеленый динозавр, красный дом и слово «ПАПА» большими синими буквами.

Увидев Андрея, сын сел.

— Ты пришел.

— Обещал.

— А мама не выгнала тебя со свидания?

Я сняла серьги, стараясь не смотреть на Андрея.

— Артем.

— Я спросил.

— Мама меня не выгнала, — ответил Андрей.

— Вы целовались?

Тишина.

Нина Павловна за дверью подавилась кашлем.

Я закрыла глаза.

— Спать.

— Значит, да.

— Артем.

Он лег и натянул плед до носа.

— Я всё понял.

Андрей присел у дивана.

— Рука болит?

— Уже меньше. А ты завтра придешь?

— Да.

— Утром?

— Если мама разрешит.

Сын посмотрел на меня.

Я устала. От новостей, камер, чужих папок и собственных чувств. И все же произнесла:

— Андрей останется на диване.

Артем сразу улыбнулся.

— На этом?

— Нет. У нас дома есть еще один.

Нина Павловна забрала сумку и ушла через пять минут, бросив на прощание:

— Дверь закрывайте. И голову включайте. Оба.

После нее квартира погрузилась в тишину.

Я переоделась в домашнее платье, смыла макияж, убрала волосы в низкий хвост. Андрей снял пиджак и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Мы встретились на кухне.

На столе осталась кружка Артема с недопитым молоком, коробка печенья и мой одинокий тюльпан в высоком стакане.

Я поставила чайник.

— Чай?

— Да.

— Черный?

— Как раньше.

Я достала две чашки.

— Ты сказал Артему, что придешь утром.

— Я останусь, если ты не передумала.

— На диване.

— На диване.

— И без попыток продолжить свидание.

Его взгляд опустился на мои губы.

— Ты устанавливаешь сложные условия.

— Справишься.

— Справлюсь.

Мы выпили чай. Я рассказала ему про беременность.

Не красиво.

Не по порядку.