Я провела пальцем по экрану.

— А раньше это тебя не смутило?

— Раньше я хотел, чтобы ты оказалась виновата. Так было легче после того, что я увидел на фотографии.

Честно.

Больно.

Я убрала телефон в сумку и пошла к машине. Ветер тянул с реки, холод пробирался под платье, каблуки скользили по влажной плитке. Андрей шел рядом и не пытался остановить.

— Где посмотрим запись? — спросил он.

— В машине.

Водитель уже открыл заднюю дверь, но Андрей жестом отпустил его.

— Я поведу сам.

Мы сели. В салоне было тепло, тихо, пахло кожей и слабым ароматом кофе. Андрей вставил ссылку в браузер на экране между сиденьями. Файл загрузился быстро.

Черно-белая запись началась с пустого подъезда.

В шесть двенадцать дверь распахнулась.

Вошел Андрей.

Мокрый, без пальто, в той же рубашке, в которой стоял передо мной несколькими часами раньше. Левый рукав был закатан, на правом манжете темнело пятно. Он быстро поднялся по лестнице и исчез из кадра.

Звук оказался плохим, но удары в дверь было слышно.

— Марина!

Я вздрогнула.

Собственный подъезд, старый дом, утро после самой страшной ночи. Я никогда не слышала, как он кричал мое имя в пустой квартире.

На экране снова появился Андрей. Спустился на площадку, достал телефон, набрал номер. Приложил трубку к уху. Снова набрал. Потом еще раз.

Я помнила эти звонки.

Телефон лежал выключенным в кармане пальто, пока Леша вез меня на вокзал. Я боялась включить его и увидеть новые слова Андрея. Боялась, что он потребует вернуть ключи, вещи, деньги за подарки. Боялась услышать голос Алины.

На записи открылась дверь соседней квартиры. Вышла хозяйка жилья, которое я снимала. Женщина в длинном халате скрестила руки на груди.

Звук стал тише. Слова приходилось разбирать по губам и обрывкам.

— Где она?

— Уехала.

— Куда?

— С мужчиной.

— Каким мужчиной?

— Муж вроде. Вещи забрали ночью.

Андрей замер.

Даже через зернистую запись было видно, как изменилось его лицо.

Хозяйка что-то еще говорила. Показывала вниз, разводила руками. Андрей задал несколько вопросов, потом резко отвернулся и ударил кулаком в стену.

Один раз.

Отступил.

Снова ударил.

Я смотрела на кровь, остающуюся на светлой штукатурке.

Не чувствовала удовлетворения.

Мне не хотелось, чтобы ему было больно. Даже тогда. Даже после двери, Алины и холодного «да». Я хотела, чтобы он открыл рот и сказал правду. Чтобы приехал раньше. Чтобы не поверил фотографии. Чтобы вошел в квартиру, увидел конверт, который я забыла порвать до конца, и нашел меня сам.

На экране Андрей спустился к выходу.

Запись переключилась на уличную камеру.

Он стоял возле подъезда под дождем. Долго. Курил одну сигарету за другой, хотя при мне бросил еще за полгода до этого. Дважды уходил к машине и возвращался. Один раз сел на ступени, опустив голову.