Марвин тяжело вздохнул.

— Эрдан не просто лекарь, а восходящий. Скажет, что у тебя тут пойло, и ни один человек в городе не придет, кроме нищих из трущоб.

— Он вроде алхимика?

— Что-то около того.

— А Савелия?

— Савелия, — Марвин почесал бороду. — Она держит лавку посуды и всякой хозяйственной чепухи у рынка. Муж у нее гончар. Поэтому у них половина трактирщиков посудой и закупается. Ватажники любят кулаками почесать в таких заведениях и посуду побить.

Я даже присвистнул. Серьезная женщина, раз у нее столько клиентов.

Старик вдруг дернул плечом и велел:

— А теперь руку дай.

Я протянул ее и развернул ладонь к свету, не видя смысла отнекиваться. Красное пятно стало шире, да и под кожей у запястья тянулась тонкая воспаленная жилка.

— Канал, значит, — сказал он тихо. — И давно Родник открыл? Неделя, две?

— Дня три назад.

— Всего⁈ И на кой ты канал открывал тогда?

— Вы же поняли, уважаемый Марвин, — кивнул я на гайвань. — Зачем спрашивать?

Старик отпустил мою руку и с силой провел ладонью по лицу.

— Родник стабильный хоть?

Я вздохнул и покачал головой.

— Глупец! — грохнул он по столу кулаком.

Уставился на меня, выждал несколько вдохов, а потом протянул:

— До утра не смей больше Родник нагружать, понял?

— Да, я знаю.

— Знает он! — фыркнул Марвин, резко встав из-за стола.

А у меня перед глазами вспыхнули строки, сообщая, что наступило Дыхание Ночи. В груди поселилось чувство пустоты, а резерв Родника замер на 37/100. Знатно я сегодня потратился.

Я посмотрел на эти строки и устало прикрыл глаза.

Марвин, конечно, их не видел. Но по лицу моему, видимо, понял что-то.

— Вот и отлично, — буркнул он так же устало, как и я. — Завтра посмотрим, что ты там с собой сотворил.

И, не прощаясь, направился на выход. Лира, которая показалась в проходе на кухню, проводила его долгим, уставшим взглядом.

— Ушел, — сказала она, когда за стариком захлопнулась дверь.

А у меня перед глазами мелькнули новые строки.

[До окончания действия Настоя Укрепления: ~ 20 часов]

— Да, ушел, — кивнул я. — Все ушли.

Под столом что-то довольно заурчало. Меня вмиг прошиб холодный пот, и я резко заглянул под него. Оттуда на меня уставились две темные бусинки глаз.

— Вот же паршивец, — прошептал я. — И когда только успел пробраться в зал? А если бы тебя увидели?

В ответ раздалось невинное:

— Ра-а?

А потом я заметил, что этот серебристый комок что-то грызет.

— Рау, — сказал я добродушно. — Если ты сейчас ешь цедру, то завтра я продам тебя как меховую грелку.

Через миг зверек уже оказался на плече у Лиры. И в ту же секунду я увидел, что Лира пьет первую разбавленную мной баночку Настоя Укрепления. Сердце забилось быстрее.