— Тебе плохо? — подхватился я с места, со скрипом отодвигая стул.

Но Лира быстро выпила баночку лекарства и остановила меня рукой.

— Мне нехорошо, — призналась она. — Но это не приступ. Просто усталость. Твой чай необычный и слегка ослабил жжение, но… — она прикоснулась к груди.

Мне хватило мгновения, чтобы понять, что она имеет в виду. Чай не лекарство. Пока не лекарство.

— Марвин же говорил, — продолжила она, — что это снадобье нужно пить постоянно.

— Тебе нужен отдых, — мрачно сказал я. — Хватит геройствовать на сегодня.

Подошел к Лире, забрал у нее Рау и проводил до комнаты, где помог улечься и укрыл одеялом. Прикрыв окно, сходил за водой для нее и заодно полил голубой цветок на окне. Через ощущения Рау понял, что этот цветок морозит.

— Спасибо, — прошептала Лира, уже зевая.

— Спи. — Я убрал выбившуюся из косы прядь с ее лица и тихо вернулся на кухню, убрав посуду из зала.

А через минуту уже сам лежал на циновке и разглядывал красное пятно на своей ладони, пока не уснул.

Утром проснулся я от того, что правая рука снова ныла, и какое-то время просто лежал, пытаясь согнуть пальцы, но они слушались плохо, особенно безымянный, который только дернулся, и все. Приподняв ладонь, посмотрел на красное пятно, поморщился и сел на циновке, а перед глазами уже проступали строки:

[Основной канал правой руки частично поврежден. Требуется восстановление. Опасность использования энергии: средняя]

[Родник Души нестабилен (требуется стабилизация)]

[До окончания действия Настоя Укрепления: ~10 часов]

И только тут я заметил, что в кухне я не один. Марвин сидел за рабочим столом, сгорбившись над ступкой, и что-то давил пестиком, время от времени бормоча себе под нос такие слова, которые при Лире лучше было не повторять — а то зубы повылетают. На столе перед ним стояли склянки, мешочки с травами и нож, а по кухне тянуло резким лекарственным запахом, от которого сразу захотелось воды.

— Проснулся, — буркнул он, даже не обернувшись. — Долго же ты.

Я проморгался и попытался понять, когда он вообще успел войти. Скрипа дверей я не слышал, шагов тоже, хотя спал здесь же, на циновке у очага, и это мне совсем не понравилось.

— И вам доброго утра. Давно вы пришли? — прокаркал я пересохшим горлом.

— Давно. Чтобы ты снова дел не натворил.

Старик тем временем ссыпал что-то темное из ступки в маленькую чашку, перемешал, поморщился от запаха сам и только потом посмотрел на меня.

— Руку не дергай и рассказывай, — велел Марвин. — Когда Родник открылся, как канал открывал, что делал с каналом.

Я усмехнулся. Пришел, хозяйничает да еще и командует.