— Сестра, поешь и чай допей, пока не остыл.

Она поджала губы, но кивнула, смотря на Марвина почему-то.

Не обращая на это внимания, я налил ей второй пролив «Спокойной глади».

— Займись чаем, — скомандовал Марвин мне и подошёл к очагу, подбрасывая дрова.

— Я помогу, — упрямо заявила Лира.

Но старик её мгновенно осадил:

— Куда тебе! Сиди, сказано!

И почти сразу отвернулся, успокоился. А Лира лишь сильнее поджала губы, но не стала больше пытаться встать.

Марвин буркнул что-то себе в бороду, присел, сунул руку под стол и вытащил оттуда старую лучину. Подержал её над углями, пока кончик не занялся неровным огоньком, и вставил в светец. Кухня сразу стала виднее: замазанная крышка гайвани, красное пятно на моей ладони, заваленный посудой стол.

В тот же миг Рау, не дожидаясь, пока старик снова полезет взглядом под стол, серой тенью метнулся к открытому окну, царапнул когтями по подоконнику и выпрыгнул во двор. Только хвост мелькнул. Я выдохнул чуть свободнее и тут же сделал вид, что просто проверяю воду в котелке.

В зале снова скрипнуло. Кто-то прогуливался по лавке.

— Кто там? — спросил я тихо у Марвина, ополаскивая гайвань и сгребая остатки цедры в отдельный горшочек. Ещё на пару раз хватит.

— Эрдан, — ответил Марвин, отходя к двери. — И Савелия. Оба что-то да значат в городе. Поэтому не подведи.

Имена, конечно, мне ничего не дали, но раз именно их привёл старик, значит, могут помочь. Надо постараться, но не переусердствовать.

— Что им заваривать?

— Тот же сбор, что и мне давал.

Он посмотрел на мою руку, хотел что-то добавить, но промолчал.

— Лесной мотив, — напомнил я ему название. Тот только щекой дёрнул.

А я занялся чаем и решил, что буду действовать проливами с колодезной водой и своей энергией, если получится.

Под пристальным взглядом Марвина отмерил тёмного листа несколько щепоток. Четыре бутончика терпкоцвета для пряности. Золотарника две тонкие веточки с подсохшими листьями. Без связки в этом чае никуда. Обычная серебристая цедра и женьшень — четыре… нет, лучше три стружки, очень и очень тонкие, чтобы не заваривать отдельно.

Лучше недобрать бодрости от него, чем переборщить с его земляным элементом и загубить весь сбор.

Я высыпал всё в прогретую гайвань и накрыл крышкой. Прогрел чайник и перелил туда остатки горячей воды, чтобы не тащить в зал закопчённый котелок. Из четырёх найденных пиал одна оказалась с отбитыми краями. Конечно, стыдно подавать чай гостям в такой посуде, но лучше не было.

Я сполоснул пиалы кипятком и только после этого взял поднос.

Правая рука тут же напомнила о себе дрожью в пальцах и болью в предплечье.