Но если попытаюсь сделать мазь без воды, то, скорее всего, только переведу травы.

Марвин вдруг хлопнул ладонями по коленям, и я поднял взгляд.

— Ладно, — сказал он.

— Что ладно?

— К черту, — буркнул Марвин, поднимаясь со стула. — Не понимаю я пока, как твой способ работает, но он работает, и это хуже всего.

— Почему хуже-то? — напрягся я.

— Потому что когда не работает, выкинул и забыл, а когда работает непонятно почему, значит, придется разбираться, а у меня от тебя и так голова болит.

— Рад быть полезным, уважаемый Марвин.

— Не ехидничай, щенок, — бросил он беззлобно, потому что, видимо, тоже устал.

Он подошел к очагу, просеял в ладони золу, заглянул в дымоход и поморщился.

— Завтра прочисти дымоход.

— Да, так и собирался, — вздохнул я, устав от этих его команд.

— Только работай не своей дурной головой, а руками, метлой, тряпкой и скребком, чтобы в чайной не воняло дымом, как сказала Савелия. Потом крышу посмотри, иначе в первый же дождь снова все зальет грязью.

— Да, я понял, — повторил я, словно мальчишка, которого учили уму-разуму.

А в голове уже выстроил ряд задач: дымоход, крыша, стойка, посуда, поставщики, травы, долг, Лира, Рау, колодец, гости и неизвестный алхимик из Совета.

Список рос бодро, как плесень на забытом влажном листе.

— Каналы до завтрашнего обеда не используй, — добавил Марвин, резко повернувшись ко мне. — Минимум до обеда.

— Может, хватит уже? — уперся я в него тяжелым взглядом.

У всего есть предел, и у моего терпения тоже. Сколько можно слушать эти брюзжащие наставления и указания? Да, Марвин хороший советчик, знающий человек, и нужен мне, но вот так командовать мной, будто мне и в самом деле семнадцать лет… нет, такого отношения я терпеть не намерен. Мы с ним примерно одного возраста. Хватит.

— Марвин, — произнес я сухо, играя с этим коренастым стариком в гляделки, — я уже не мальчик, чтобы тыкать меня носом во все подряд.

— Да ну? — прохрипел он, усмехаясь.

— А вы еще не поняли? — я обвел рукой кухню, пиалы, отремонтированную гайвань и двойной чайник, баночки с ферментированной цедрой, пучки трав, подвешенных над очагом.

Марвин по своей привычке пожевал губы, оглядел все это дело, помолчал. Я увидел, как он хотел сплюнуть, но сдержался. Старик дернул щекой, после чего молча подхватил мешок на краю стола, сгреб свои склянки.

Смотря на них, я вспомнил про лекарства для Лиры и уточнил:

— Как часто Лире нужно пить ваши лекарства?

Марвин замер и устало посмотрел на меня.

— Лекарства для Треснутых нет, — сухо бросил он. — Сколько мне еще раз это тебе сказать? — закончил он грубо.